Часть первая. Вступление.
Творчесвство Пикуля мне очень и очень нравится, пускай и сам исторический аспект его произведений нужно разбирать по каждому пункту. Сама атмосфера его историй всегда меня прильщала, особенно полнсочтью выдуманные истории, вписанные в сюжет и сам антураж эпохи сохранён и бережно передан читателю. Моозунд Пикуля даже экранизировали в Союзе, что о много говорит. И по этим причинам мне было в двойне обиднее, читая хорошо поставленный, но лживый роман "Барборосса". Здесь я уделю внимание именно лжи и глупостям произведения, оставив за бортом часть хороших вещей, кои я упомяну лишь мельком.
Деление на части самой резензии пойдёт по следующему принципу.
1 часть - разбор небольшого вступления.
2 часть - разбор повествования до начала ВМВ.
3 часть - разбор событий ВМВ до 22 июня 1941-го года.
4 часть - разбор сюжета, связанного с ВОВ и продолжающейся ВМВ.
Как нетрудно догадаться, мы начинаем со вступления.
Начинается всё с обычного эпиграфа, ничем особенно не выделяющимся на первый взгляд.
Светлой памяти отца,/Саввы Михайловича Пикуля,/который в рядах морской пехоты погиб в руинах Сталинграда, – с сыновней любовью посвящаю
.
Однако, когда раскроется вся суть понимания той войны самого Валентина Пикуля, станет понятно, что эпиграф, кроме посвящения, отцу играет на руку идеи "не благодаря, а вопреки". Но, до этого ещё надо добратся. А пока продолжим.
Повествование начина4тся с последнего Ю-52, покинувшего Сталинградский котёл. На борту, кроме писем и пары-тройки счастливчиков (больного генерала, гебельсовского чёрта с важной плёнкой, да двух священников с наладчиком оборудования), мы встречаем первого важного для повествования "героя" - капитана СС и зятя Паулюса. Правда, он потерял важные документы, позволяющие покинуть котёл , за что его и пристрелили.
Далее нас окунают в будни геббелсовской машины пропаганды, коя вначале объявляет траур по 6-ой армии и лепит истинного арийца из Паулюса, ну готовятся сотворить миф из них. И вот тут то мы и встречаем первый недобрый звоночек. Вот начало диалога между министром пропаганды Рейха и его одним из главных помощников.
– Ну, что они там? – спросил министр пропаганды.
– Торжествуют… Конечно, такого еще не бывало: один фельдмаршал и сразу двадцать четыре генерала, куда же больше? Сейчас их там загонят в подвалы Огэпэу, где они и подпишут все как миленькие. А потом – пиф-паф в затылок!
Странное заявление, конечно, пускай он и немец. Собственно, с чего он решил, что так и будет? Поверил пропаганде? Но он её часть, прослушивает советские сводки, а потом переделывает их. Причём он не какой-то там простой рядовой член этой машины, а чуть ли не приятель Геббельса. Да и что бы творить пропаганду на том уровне, на котором её творили эти мрази, надо не верить в сказанное, а убедить, что веришь. Сознательно врёт? Но ведь это разговор во внутренней кухне министерства. Зачем лгать, если даже Гитлера рядом нет или кого-то из простых рабочих-пропагандистов? Так что, вы сами понимаете суть данной фразы и куда задул ветер.
Дальше говорят об амереканской зоне оккупации Берлина, точнее Нюрнберг: ну там торговля важными лекарствами, да покупка за чулки немецких фрау, если вы понимаете, о чём я.
И вот вновь интересная сцена:
Американцы гоняли немцев смотреть раскопанные рвы, в которых догнивали трупы замученных, а немцы говорили, что «они ничего не знали». Это бесило американцев:
– Хватит трепаться, будто вы не знали того, что у вас под носом творилось! Почему же мы, жившие за тысячи миль от Германии, были извещены обо всех ужасах в вашей стране…И это ведь действительно было так. Ну, что немецкий народ всё видел и поддерживал, иначе не было ни СС, ни Вермахта. Правда, про что-то подобное с советской стороны или даже стороны англо-французских коллег ни слова. А ведь и те, и те тоже напоминали немцам о их деяниях. Вообщем, опять чувсвуется западныый ветерочек.
Потом мы попадаем на Нюрнберский Процесс и смотрим на всю журналисткую братию, сидящую в пивных между и во время слушаний. Примичателено вот что:
– Все надоело! О чем писать? Вот если бы московский обвинитель Руденко выхватил из карманов галифе пистолет и шлепнул за барьером самого Геринга… ого!
Ну да, Государственный прркурор СССР, это ведь несдержанный истерик, готовый перестрелять всех без суда и следствия в здании суда. Конечно, можно указать на то, что Пикуль говорит о безнравственности амереканских журналюг, но... Но разве на процесс века отправляют такого человека? Разве советской стороне нужно подобное развитие событий? И да, холодная война началась 5 марта, а эта фраза сказана до 11-го февраля 1946-го года. То есть, пропаганда обеих сторон ещё не перешла, не перестроилась вновь на активную работу против Союза или США и ко. К тому же, у многих ещё жив образ советского народа-героев, а не упырей, палачей и насильников. Так что, Пикуль вновь ударил по системе "создавшей таких монстров". Суть фразы, надеюсь, понятна? Тогда продолжим.
Далее, процесс над Йодлем и Кейтелем. Отмечу следующий абзац"
Все заметили удовольствие на лице Геринга. Конечно, большевики способны подсунуть Трибуналу липовую бумажку, будто писанную Паулюсом, но… где они возьмут самого Паулюса? А если фельдмаршал еще не околел после зверских пыток на Лубянке, то что хорошего он может сказать?
Ну-ну. Так и вижу, как фельдмаршала зверски пытают в подвалах Лубянки, а на его глазах, в гигантской мясорубки, перемалывают обглоданные остатки его ещё живых солдат-сталинградцев, а потом едят и их. С мерзким чавканьем и сатанинским гыгыканьем. Прям по Новодворской. Да, это, конечно неправда, ибо является типо мысляии будущего самоубийцы, отказавшегося от повешенья. Но, так как, узнать у него о том, что он тогда думал, мы не сможем, то применение подобных художественных приёмов не допустимо, ибо Геринг мог и думать как-то так: "Ох ...ять, а если он жив?". Да, можно оправдать это мыслью о том, что это для создания образа, но это такая себе отмазка. Вот умер в лагере для пленных от чего-либо, кроме расстрела и пыттк, это да, объясняет самоуверенность Геринга(Паулюс имел пару неприятных болячек, которые ему лечили в плену). Или фраза, а-ля: "Его уже нет в живых" - всё прекрасно объясняет. Но то, что мы имеем. Не-а, не подходит. И да, дух Новодворской мы ещё встретим в романе (или пример для подражания для юной тогда ещё жабы? Роман-то в 90-ом году писали, как бэ).
Продолжается всё сценой явления Фридриха народу и парочкой вопросов то от адвокатов подсудимых, то от зарубежной прессы. И вот последний особенно интересн и забавен.
– Успокойте немецких матерей, – холодно произнес Паулюс. – Напишите в своей газете, что германские военнопленные в России обеспечены гораздо лучше, нежели русские дети… Они были бы счастливы иметь сахарный паек – какой имеют мои солдаты…
Гнусные советы готовы угробить свой народ и, в особеннности, детей, ради того, что бы у пленных немцев был сахарный паёк. Угу. Верю. Ведь не было ни мандаринов в блокадном Ленинграде в Новый Год 42-го, ни подвига Максима Твердохлебова. Ни-ни. Ни концерта, ни празднечной ёлки, ни подарков, доставленных под обстрелами и налётами врага, ленинградским детям.
https://bigpicture.ru/?p=987998
И да, корреспондента Хейдеккера, коей задал вопрос, привёдший к такому ответу, я так и не нашёл, изучение архивов в цифровом формате в интернете так же не указали на наличие подобного ответа или ситуации. Так что - врёт как писатель, наш Пикуль.
На этом заканчивается вступление и первая часть рецензии. Конечно, ещё остался интервью сына Паулюса, Эрнста-Александра, Михаилу Гуса, но там ничего крименального нет (слова об окружении 6-ой армии, как о трагедии -для него, как участника войны на немецкой стороне на немнцкой стороне, логичны, благо не стонет об несчастных убитых в котле). Кстати, подобного интервью я также не нашёл.
Подитог: на восемь страниц мы уже имеем очень интересный результат. Уровень ПравдЫ переходит из жёлтой в красную зону, ближе к отметке "Резун-Вечная Девственница-ублюдки из ОГПУ". То, что нас ждет дальше я смутно помню(потому и перечитываю), но даже этих воспоминаний хватает, что бы с увереностью сказать - дальше будет только круче.