Cthulhuhammer

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Cthulhuhammer » Сага о Конане » Чешская Сага


Чешская Сага

Сообщений 341 страница 345 из 345

341

Chertoznai написал(а):

чехи и Робертс...

ну так там и пару наших доморощенных "умельцев" издали :mad:  и одного поляка.

Chertoznai написал(а):

я бы сказал что это ближе к Перри

может и итак.

0

342

Золото прóклятых
Zlato prekliatych
Ярослав Лупечка
Jaroslav Lupečka

Ограничение по возрасту для России — 16+

Перевод и примечания В.Ю.Левченко.

Местность была пустынна, полна острых скал, которые словно раззявленые пасти жутко-кошмарных тварей подрагивали в мареве знойного дня под испепеляющим солнцем с неба. Солнце уже давно выжгло на земле каждый след жизни и было безумием двигаться этой дорогой в такое время, если человек хотел выжить. Но наездник, скачущий по иссохшейся пустныне, не выглядел безумцем. В его утомлённых глазах сквозил страх. Возможно, потому, что постоянно озирался назад, высматривая издалека следы преследователей. Животное, на котором сидел, почти падало от усталости, но человек понукал его к ещё более быстрому галопу. По одежде можно было предположить, что наездник происходил из туранских земель, но также, по меньшей мере, из дюжины других. Даже на первый взгляд было ясно, что этот человек, безусловно, не принадлежал к наёмным солдатам, которые постоянно странствовали по землям, где велись войны. Его оружие — короткий изогнутый кинжал — не было оружием солдата. Такой кинжал использовался ночными грабителями Заморы стерегущими во тьме зловонных улиц. Хитрое, трусливое лицо, наполовину завёрнутое тюрбаном ещё более усиливало это впечатление. Виллиас в душе проклинал судьбу, которая занесла его сюда. И хватило бы малости, чтобы всё могло быть иначе. Стоило лишь отклонить предложение Одноглазого злодея из Аренджуна и мог бы ещё дальше спокойно грабить неосторожных купцов. Однако, лишь видение возможности лёгкого приобретения лакомого богатства оказалось сильней. Поэтому помог своим компаньоном украсть золото из дома сборщика податей, но единственной наградой оказалось то, что бывших приятелей теперь заимел у себя по пятам. Ведь думал, что не делает ничего такого страшного, когда из награбленного несколько кусков золота попало в его карман до дележа добычи. Тем больше оказался его ужас, когда узнал, что теперь-то речь идёт о его шее. Одноглазый определённо не принадлежал к людям, которых можно было безнаказанно надувать при дележе награбленного.
Верховой направил коня к скалам. Виллиас вновь осмотрелся  Возможно именно поэтому в первое время не разобрал мрачный образ гибельной картины впереди. Посреди малой котловины лежало несколько окровавленных тел. Наездник остановился так резко, что почти вылетел из седла. В его горле родился крик изумления, который изменился на испуганное клокотание, когда в одном из неподвижных тел узнал Одноглазого. Страх из нутра жулика улетучился также быстро, с его губ сорвался  выдох облегчения, когда  при взгляде на страшную рану в бритом черепе понял, что бандит из Аренджуна ему уже больше не сможет навредить. И остальные бандиты были также искалечены. Их раны, вызванные, скорее всего, туранским тулваром, расцвели ржаво-красным на грязных одеждах, распространяясь среди разрубленной проволоки колец кольчуги и деформированных пластинах гребней бронзовых шлемов. Единственным объяснением их смерти было то, что Одноглазого и его товарищей перебили затаившиеся здесь ранее. И, скорее всего, это были кезанкийские воины, которые часто слонялись по этим землям. В Заморе молниеносно разнеслись слухи, что Кераспа — их вожак, умер в лучшем случае при весьма загадочных обстоятельствах, так что не удивительно, что его подданные расправлялись с каждым — взимали кровавую дань со всех, с кем пересекались их в пути, и неважно  — с добрыми намерениями или злым умыслом. Виллиас не питал никаких иллюзий о том, что могло бы случится, если бы случайно столкнулся с  местными жителями где-то здесь, в скалах. Лучшее, что можно сделать при этом — побыстрее оставить эти окраины, и возвратиться в Замору.
Соскочил с коня и начал наскоро небрежно осматривать мертвецов, потому что знал по опыту, что кезанкийцев вело к убийству не столько стремление к добыче, сколь — ненависть к каждому чужестранцу, который отважился проникнуть в места, которые считали их территорией. Глаза его блестели, когда с жадностью из-за пояса одного мертвеца вытянул кожаный мешочек золота. Сорвал его и голосисто-громко рассмеялся. И усмехаясь подобрался к другому телу. Внезапно позади вдруг кто-то нечто пробормотал. Беглец выхватил кинжал из-за пояса и повернулся в сторону звука. Если считал, что его ждёт лишь сильно израненый умирающий противник, с которым бы легко справился, то уже в следующий миг ужас стиснул его глотку, когда увидел гигантскую фигуру, которая с болезненным хрипом поднималась с земли. Виллиас уже нескольких убивал и вообще не чувствовал даже вспышки вины в отношении  к лицам, которых отправил в царство теней, но в движения этого человека, несмотря на то, что его сознание очевидно было ещё затемнено, содержалось столько дикарской силы, что воришка едва-едва сдержал испуганный приглушённый крик. Гигант повернулся лицом к нему,  и в воровские глаза вонзился взор  пары светящихся из-под местами окровавленного тюрбана голубых зрачков. Мускулистая рука встающего сжимала рукоять тулвара.
— Эй, ты ...— пробормотал неизнакомец, при этом тело его как качалось как тело перебравшего пьянчуги, возвращающегося утром домой.
Виллиасa охватила смертельная паника — понял, что гигант стоит между ним и его конём. Единственная надежда, которая ему осталась, быстро удрать между скал и надеяться, что обнаружится место, где должны быть укрыты кони Одноглазого и других бандитов, прежде чем незнакомец достаточно очнётся опамятуется и  сможет преследовать. Сам вор напасть не осмелился. Даже если бы и нашёл в себе столько решимости и отваги, надежда на успех была лишь минимально-призрачной. Жулик ни на миг не сомневался в том, что не кезанкийцы, но это могучий воин прикончил его преследователей. Жуткий мужчина сделал следующий шаг, и поэтому вор  другой не стал ждать дольше ни мгновения, а бросился к узкому проходу в скалах.
Конан сердито всыкрикнул, когда увидел, как кургузая фигура быстро скрылась в ущелье. Северянин потрясал головой, прогоняя этим последние остатки бессознательного, одновременно игнорируя растекающиеся  горячие тупые боли в затылке. Человек, который от него удирал, безусловно, принадлежал к бандитам, которые неожиданно ударили по нему в ущелье. Так как эти мерзавцы скрывались в засаде, то наверняка наверху скалистого массива должен был иметься страж. Удравший  не принадлежал к сражавшимся, иначе прежде чем Конан пришёл в себя, явно распорол бы его горло.
— О Кром! — закричал между скалами, — отрежу тебе уши твоим же кинжалом!
Дорога петляла туда-и-сюда, виляла, извивалась, как будто её в прежние столетия вырыло в каменном теле гигантская змея. Виллиас бежал без перерыва, не отдыхал. Не обращая внимания на количество малых ранок, которые получил во время побега, когда напарывался на острые выступы. Скалы расступились и беглец очутился лицом к лицу с тёмной дырой, зевающей посреди высокой каменной стеной. Чья-то рука весьма давно вытесала над отверстием странный символ, но безжалостное время стёрло его облик настолько, что Виллиас даже  при напряжении усилий не смог бы расшифровать его смысл. Когда всматривался в темноту, охватило его беспокойство, но возвратиться не мог — из-за оврага к нему долетали звуки сыпющихся кусочков камней, явно освобождённых ногами его преследователя, и эти звуки стремительно приближались. Глянул вверх, но гладкая, за исключением мелких трещин в несколько местах, почти монолитная поверхность не дала ему никаких шансов на спасение.
«Может, это туннель, ведущий в другую долину, а в ней скрыты кони?..» — подумалось ему. И даже не пытался подумать о том, что случится, если это отверстие в скале никуда не ведёт. Тем не менее, заколебался на мгновение, но новый обвал осыпающихся  камней заставил его ускорить шаг в темноту, вытягивающую  к нему руки.
Конан имел много причин быть раздражённым сам на себя. Словно все злые силы тьмы договорились, нарочно объединились и обрушились в попытке предотвратить его решение возвратиться в Киммерию. Ведь, как ещё можно объяснить соответственно стычку с бандитами, которые явно  тут поджидали не его, а  кого-то другого. Подонки набросились на него без каких-либо слов предупреждения. Это был типичный метод борьбы людей, не имеющих и непризнающих никакой морали. Если бы ещё совсем недавно северянин сам ни приобрёл, набираясь опыта среди уличных бандитов и вором, в тех буйно-разбойничьих кварталах Шадизара, то явно слёг бы под коварными ударами, которыми его осыпали. Тем не менее, весьма скоро северянин научил своих неожиданных противников, что на этот раз те переоценили свои силы. Тем не менее, было уже абсолютно поздно что-либо предпринять. Рослый воин расправился с ними после краткого боя. Боги  ему благоволили настолько, что из неравной схватки вышел почти невредимым, кроме того, что в миг, когда одним страшный удар вспорол грудь последнего бандита, на голову северянина упал кусок обломившейся изветренной скалы, которая сорвалась вовремя боя. Иного человека воздействием этого каменюги наверняка отправило бы в вечность. Однако Конан, благодаря своей сверхчеловеческой прочности, а также из-за шлема, вокруг которого были обёрнуты полоски грубой ткани, защитил верхнюю часть его головы, впал только в краткий обморок.
Киммериец яростно зашикал, когда добежал к скалистой стене с отверстием посредине. Взглядом бегло окинул местность. Тропки вверх не вело, следовательно, наверняка оставалась лишь одна возможность, что беглец прятался где-то в темноте пещеры. Предположительно выжидал так спастись от своего преследователя. Конан не имел даже ни малейшего желания узреть,  как из отражения чёрного небытия возникает блеск острого кинжала и вонзается в его тело. Однако злость, охватывающая его при мысли, что тому мерзавцу  повезло удрать, заставляла продолжать преследование. Северянин  мрачно миновал таинственный символ и всматривался внутрь. Необычную сумрачную тишину слегка подсвечивало исходящим изнутри жёлтоватым свечением, и при взгляде на него возникал непроизвольный суеверный трепет. Это не был страх, но скорее — почтение и уважение к таинственности и древности подобных мест. Уже очень хорошо знал, какие странные тайны и опасности частенько скрываются.
Сероватое свечение окружило его, топило в своих объятиях, и Конан, крепко сжал тулвар в одной руке, а другую вытянул пред собой, прежде чем шагнул вперёд. Иногда казалось, что на стенах видны некие специально нанесённые линии, напоминающие рисунки, но свет был слишком слабым, а стены пещеры чрезмерное повреждены влагой и иззубрены временем, так что не имело смысла пытаться раскрыть то, что собой начертания представляли. Лишь изредка можно было рассмотреть контуры гротескных существ, наполовину обросших тёмным мохом, пучками  выростающим из скал. На мгновение северянин застыл и прислушался, но ледяную тишину не встревожил звук. Только коридор перед ним резко свернул в сторону. Кощунственно ругнувшись, северянин быстро шагнул в волну студёного воздуха, источаемого  из мокрого камня, но сделал всего пару шагов и остался в немом изумлении, глядя вытаращенными глазами на огромную каменную залу, которая неожиданно всплыла перед ним.
О верхней стенке пещеры можно было лишь гадать, ибо та, стремительно возносясь в высь, терялась  во тьме. От её подножия до середины стены шла широкая лестница, заканчивающаяся в прочно зажатых могучих челюстях каменной головы наподобие некоего ужасного демона стародавних времен. Конан, у которого в крови глубоко укоренилось почтение к силе магии давно забытых божеств, в памяти ещё не стёрся недавний ужасный конец вождя Кераспы в храме Окровавленного бога . А тут было не менее жутко. Даже  в пустых глазницах без зрачка посредине и искажённо-искривлённом лице таили в себе опустошение и забвение неизвестности. Конан словно ощутил на своих плечах лёгкое прикоснвение смерти. Но продолжал медленно подниматься по лестнице, причём взором сначала оглядывая дюжину статуй, сторожащих ступени лестнице на низких подставках. В отличие от изображения на верхней части, эти представляли обычных людей. Закутанные  в длинные плащи с капюшонами мужчины немо взирали в ожидании    чего-то. Киммериец с восхищением отметил, с каким совершенством и доскональностью их создали руки былых умельцев минувшего.
Конан оказался примерно на половине подъёма, когда услышал скрип и звук — начало отворяться каменного тёмное чрево божества. Сквозь длинные, внутрь загнутые  клыки хлынуло в залу золочённое сияние и осветило вершину лестницы. Конан остался стоять на границе света и тени в напряжённом ожидании. Не двигался, и таким образом напоминал статуи у подножия, и лишь краткие сокращение могучих мускулов, каждый миг готовых перейти к убийственной атаке, свидетельствовали, что жив. Из-за каменных челюстей раздались приглушённые звуки, и на плиты перед перед каменным чудищем вылезла искажённая кривоватая фигура. Сонно пошатываясь, судорожно сжимая складки перемазанной одежды рукамии, оберегая так что-то на своей груди перед падением.
Пасть с рокотом закрылась, скрывая в утробе и свечение. Лишь пустые глазницы равнодушно глядели на крошечную фигурку, которая с подогнувшимися ногами рухнула наземь. В В зале загремел резкий звонкий звук. Конан нагнулся и быстрым движение поймал одну из металлических монет, катящихся повсюду вокруг. Даже если бы в зале царила полная тьма, этот звук не мог никого ввести в заблуждение.
— Не позволь меня проглотить демонам, — пробормотал с удивлением глядя на блестящий дождь золота, сыпящийся  по ступенькам. Шатающаяся фигура покачиваясь бросилась вниз по лестнице, тщетно силясь поймать  монеты, но чем больше тот неизвестный пытался это осуществить, тем быстрее кусочки золота заныривающие в бесчисленные щели лестницы. Конан подождал, пока человек не приблизится, потом быстрым рывком притянул к себе. Зловещий крик застыл в горле северянина, когда увидел лицо пойманного. Хотя это и оказался разбойник из оврага, как правильно предполагал, но в его лице уже не было больше ничего от прежненего человека. Держал в руках старика, скрученного множеством  морщин и лет. Черты лица, ещё недавно полного жизни, были искажены под неумолимым натиском старости, а последние куски золота, которое до сих пор ещё удерживали корявые пальцы, как будто с тихим шипением высасывали даже последние остатки сил из ослабленного тела. Потом, когда и те, что остались, впитали холодные камни. Человек захрипел и был мёртв.
Конан с усилием отпустил безжизненное тело наземь. Северянин был готов сражаться с чем-то материальным, но древняя магия и как-либо связанные с ней вещи всегда наполняли трепетными волнениями. И вообще не представлял себе, как сможет одолеть силы действующие  таким зловещим способом, как это было в случае с лежащим на полу перед ногами бедолагой.
Однако едва северянин повернулся, чтобы спуститься обратно в ведущий из пещеры наружу коридор, обнаружил, что возвращение будет нелегко. Перед ним оказалось двенадцать фигур. Северянин отскочил назад.
Стоявший в центре закутанный поднял руку и стянул капюшон. Из-под коричневатой ткани возникло измождённое лицо с остро выступающими костями щёк. Неизвестный имел бритый череп. И, когда киммериец смог различить, лоб его сплошь покрывали татуировки с неизвестным символом.
— Ищешь золото? — прошипел тощий человек.
Конан помотал головой. Жрец за его движением задумчиво наблюдал.
— Теперь это уже всё равно! — изрёк через некоторое время, как будто не заметил жестикуляцию Конана когда-нибудь. — Не покинешь храм!
Костлявый палец зигзагом начертал в воздухе очень странный символ, и закутанные мужчины переместились. Киммериец бросил беглый взгляд на опустевшие от скульптур пьедесталы, прикинул, откуда неожиданно явились фигуры, но не было времени всё увязать, потому что хриплый голос жреца громыхал далее:
— Уже слышал о Синай-Тхуле?
Киммериец застыл, когда услышал названное имя. Оно было с благоговением произносимо во всех разнообразнейших тавернах Туранского континента. Ужасной, заваленной мертвецами дорогой прошёл тот непобеждённый наёмника Старого Света, который однако благодаря неразделённой любви одной из принцесс свернул на путь грабежа и разбоя, и стал источником многих легенд и песен. Утверждали, что в своих  руках «герой»  собрал  столько золота, что и женщина, которая его глубоко презирала и оскорбила, стала дорожить за честь склониться у его ног. От ужаса пред ним дрожали целые города.
А потом Синай-Тхул исчез. Одни утверждали, что его уволокли в тёмные глубины прислужники Сэта, потому что злоба того бандита была прямо такая, как зловещесть змеиного бога. А там, в бездне, пропавший наёмник служит до нынешних времён. По другим данным из этого мира воина-грабителя убрала коварная рука человека. Как это было на самом деле, это, конечно, никому не ведомо.
—Знаю это имя, — пробормотал киммериец, — но это имя — мертвеца. Это сверх возможностей людей...
Яростная жестикуляция жреца прервала его на полуслове.
— Не трать слова, в них нет правды — ты ошибаешься. На самом деле это случилось уже давно. Ещё не был в лоне твоей матери плод, ни  даже отца твоего отца, когда воля Сэта привела меня в эти края.
Конан снова  сверху поглядел на каменное изваяние.
— Этот облик принадлежит не Сэту.
Жрец кивнул.
— Великий Сэт имеет весьма много приверженцев и воплощений. В каждом из них — его сила. Каждое из обличий имеет в себе нечто от него и ныне никто уж на не знает наверняка, какое из них настоящее!
Жрец указал пальцем на людей, во главе которых стоял могучий воин, по крайней мере на голову выше, чем киммериец. Тот здоровяк поклонился и опустился на колени перед жрецом.
— Видишь, — зашептал тощий человек, указывая перед собой, — даже в его теле есть Сэтова воля. Только благодаря ему тьма преисподней его не поглотила. — Склонился к исполину и кивнул головой на  Конана, сказал вслух:    — он хочет твоё золото,  Синай-Тхул.
Воин-исполин яростно зарычал и вскочил на ноги. В его руках, как и в руках трансформированных из камня людей, сверкнуло оружие, а сверхъестественные фигуры начали неторопливо окружать северянина.
Конан ни на миг не переставал махать мечом, тем самым создавая вокруг себя непроницаемый вихревой щит. Быстро подскочил и двумя коротких ударами поразил первых двоих из нападающих, которые к нему опасно приблизились. Из пронзённых тел не вытекло ни капли крови. Раздался лишь дребезжащий треск и обе фигуры расплылись в небытие. А через несколько мгновений их силуэты возникли на постаментах. И теперь также неподвижно и равнодушно, как раньше, и безучастно поглядывали на своих оставшихся приятелей, которые тщетной пытались достать постоянно движущегося киммерийца. Варвар засыпал  нелюдей мгновенными выпадами. Видя, что ему противостоят не реальные люди, поэтому напряг все свои боевые навыки  и ярость,  определённо не желая отдавать свою жизнь, иначе был бы уже давно мёртв. Эти духи, вызванные заклинаниями жреца из каменного небытия, однако оказались мало поворотливы и не смогли Конана серьёзно поранить. И так после нескольких кратких мгновений на пути варвара остался единственная стоящая фигура. Синай-Тхул понемногу отходил к выходу,  перекрыв его и широко расставив ноги.
— Единственный путь для тебя там,— исполин указал на каменную пасть. — Хочешь золота? Там его достаточно, просто пойди и возьми его!
Конан поднялся по лестнице, и кончиком тулвара  ткнул в обмякшее тело Виллиаса. При падающем странном освещении лицо мёртвого вора взирало на обоих противников взором остекленевших глаз.
— Чтоб я сам свалился, как этот бедолага? — прорычал северянин с издёвкой. — Сам забирай золото, о котором так страстно заботишься! — и рассмеялся в лицо, которое кривилось от нарастающего гнева, и продолжил: — Ты сам здесь в ловушке. У своих рук имеешь сокровище огромной ценности, но не можешь к нему подойти и получить, потому что оно охраняется чем-то, что является более мощным, чем ты. Смертью. — Наклонился и прикрыл лицо мёртвого вора складками плаща.  — Умер напрасно. Золото украло его жизнь и вернулось туда, отккуда его забрали руки этого типа. Потому что это не обыкновенное золото. Это — проклятый демон — отвратительный прислужник Сэта, воплощённый в металле.
Синай-Тхул пожал плечами:
— даже если ты сто раз прав, это слишком поздно, варвар. Ты не можешь отсюда уйти. Он не позволит, чтобы я тебя отпустил.
Конан взмахнул тулваром:
— Как хочешь, вор. Я отправлю тебя туда, чему ты уже давным-давно принадлежишь, а твои кости умножат ряды тех, из которых я вымостил дорогу перед тобой.
— Но я — Синай-Тхул! — вскричал гигант. — Мою голову желало снести больше мечей, чем волос на голове. Готовься. Своей кровью скоро напоишь голодные камни этого храма!
— Да, так! — верещал жрец у подножия каменного лица.      — Убей его!
Синай-Тхул атаковал быстро, как ядовитый змей. Конан вскоре обнаружил, что на этот раз это не был полумёртвый призрак, воскресшённый магией, но — воин с руками, ведомыми звериной злобой и жаждой убийства. Ибо чёрная Сэтова сила могла наполнить душу его соперника холодом зла. Широкая секира пролетела в воздухе. Но когда оказалась на месте, где мгновение раньше стоял киммериец, поразила лишь пустоту. Конан ударил сбоку, а Синай-Тхул также прикрылся древком  своего оружия и атаковал снизу. Если большинство опытных воинов бы в этот момент, вероятно, закончило свой путь на свете, то варвар имел за собой уже много поединков, и овладел уже даже не только самыми честными способами боя, и поэтому неожиданная атака его не удивила.
Быстро отскочил назад, и когда лезвие секиры минуло, пройдя едва на волосок, краткой дугой вонзил свой тулвар для распарывания груди соперника. И быстро вырвав клинок из раны, а широким размахом рассёк грудь удивлённого соперника вниз к животу. Синай-Тхул вытаращил глаза и без единого вопля упал на лестницу. Мрачный взгляд варвара полетел над залой и остановился на жреце. Тот спокойно смотрел.
Могучие челюсти начали открываться, и снова из-за каменных клыков исходили выплёскивающиеся волны золотистого сияния. Конана на некоторое время ослепило. И лишь одна фигура  расплывчато вырисовывалась на распавшемся на крупинки фоне.
— Убил ты Синай-Тхула, Конан! Время над ним не имело власти, потому что он уже не имел власти над собой. Упустил, что его приятели давно поумирали и я заклял их души в камни. — Лысая черепушка кивнула на нижнюю часть лестницы, где был скрыт труп Виллиаса. — А тот несчастный хотел золота. Я дал ему его. Но вместо благодарности и смирения в сердце оказалалась измена.
Конан попытался отвести глаз от сияния, но то, казалось, даже усиливалось.
— А раз Синай-Тхул умер, то всё это твоё, — проникал в уши сладковатый надсадно-навязчивый голос жреца. — Ты же не можешь это себе позволить, чтобы кто-то взял то, что  принадлежит тебе!
В глазах жреца сверкнули безмолвная надежда и уверенность. Уверенность в том, что Конан не уйдет.
Варвар не шелохнулся, не мог видеть, как за его спиной лысоголовый человек широко раскрыл глаза от смертельного удивления. Из его губ вырвался хрип, а потом между них появился длинный острый металлический «язык». Всего лишь через краткое время то что было головой человека, просветило  потоком золотого света, но потом это лицо скривило, исказив до отвратной ухмылки прислужника змеиного народа.
Конан вдруг почувствовал, что опять может двигаться. Быстро обернулся, но смог разглядеть лишь обезглавленное тело, которое пало наземь и голову с неподвижно застывшими зрачками, катящуюся вниз по ступенькам. За останками жреца стоял Синай-Тхул. Конан не мог понять, как бандит, несмотря на раны, которые получили от киммерийца, смог выжить.
— Никто... никому не достанется моё золото!.. — хрипел раненый и с диким выкриком набросился на Конана. Тот отскочил  вбок, и бандит попал прямо на волны золотой реки внутри каменной пасти. Там исполин-разбойник понемногу двигался, вытягивая секиру, наполовину засыпанную монетами. Тело его, когда начало сморщиваться, а куски одежды расспадались в прах. Злодей поднял руку к его искорёженному лицу, а между пальцами упали на золото пряди поседевших до белизны волос. Силы его полностью оставили, кожа усохла и облезла, и через несколько мгновений только высохшая мумия с чёрными ямочками-дырками глаз умоляюще смотрела в брезгливое лицо Конана.
Варвар сплюнул и с усилием отвернул лицо от мертвеца. И даже тысячекратно большее  богатство его бы не вынудило войти внутрь. Кто знает, какие силы ещё дремали в этом храме?.. Размышлял сколько раз уже его пути и змее-бога пересекались и, это вопреки тому, что уже прошло много лет, включая и сегодняшней день, с тех времён, когда преданные ему сторонники и приверженцы  правили во всём цивилизованном свете, или по крайней мере его большей части. Сегодня же эти пристанища имелись только в тёмных углах Стигии.
— Ради Крома, — пробормотал себе под нос северянин, когда  выходил из пещеры и направился к ложбине с конями. — Не вижу ни малейшего повода останавливать своего коня прежде чем его копыта коснуться киммерийской земли!
И, повернувшись спиной к чёрной дыре в скалах,  быстрым шагом пустился туда, откуда доносилось нетерпеливое притоптывание и фырканье коней.

0

343

это на сколько баллов из 10, по чешским меркам?

0

344

ну таки на 9 :D

0

345

чо, правда? я думал на 5 или 6. гнаться за чуваком, а вдруг там лошади, когда за твоей спиной уже стоит конь - ну как-то того...  :confused:

0


Вы здесь » Cthulhuhammer » Сага о Конане » Чешская Сага