Cthulhuhammer

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Cthulhuhammer » Сага о Конане » Чешская Сага


Чешская Сага

Сообщений 1 страница 10 из 345

1

Vlad lev, дай посмотреть хоть на те вещи, которые неплохие. я сток слышал, но ни разу сам их не читал. двух-трех рассказов на первое время вполне хватит. загрузить можно сюда http://www.zippyshare.com/ а мне потом скинуть линк на скачку.

0

2

Chertoznai написал(а):

Vlad lev, дай посмотреть хоть на те вещи, которые неплохие. я сток слышал, но ни разу сам их не читал. двух-трех рассказов на первое время вполне хватит

Я попробую что нибудь (как понял - нужны оригиналы, а не мои переводы) скинуть.
Единственное - "скидывать" то же (здесь я ещё "не освоился" и не знаю), что выкладывал Маркус на Киммерии? Например - Кристофера Бланка=Бжетислав Ченджа, пришущего в стилистике Джордана.
Или другое?  (но они у меня только "на бумаге" -  в книгах ). Есть (попытался что-то "поделать", т.к. сканер - недавно) несколько  рассказов из "Конана в лабиринте зеркал", также есть выловленные в сети несколько рассказов Вагенкнехта и О.Трепача.

0

3

Vlad lev написал(а):

также есть выловленные в сети несколько рассказов Вагенкнехта и О.Трепача

О да, Трепача обязательно скинь :D

0

4

Germanik написал(а):

О да, Трепача обязательно скинь


Куда ж без него?

0

5

Chertoznai написал(а):

на свое усмотрение, что-нибудь из того что считаешь хорошим


Достойным полагаю Бланка, несколько, но  не всё из Вагенкнехта (только из-за несуразности его текстовки "Края, зятянутого туманной мглой", дабы хоть несколько "выправить" соотношение с миром Говарда, пришлось катать свою "Истаявшую мглу".

Текстовки постараюсь сбросить вечером, сейчас "под руками" вроде не осталось.

0

6

Vlad lev написал(а):

только из-за несуразности его текстовки "Края, зятянутого туманной мглой"

Это там он про яйца тролля писал ?:D

0

7

Germanik написал(а):

про яйца тролля писал


у..у... какая память!
Там, и он. Только не про яйца, а про  одно -наименование артефакта -алмаза, впрочем так и не объяснённое автором.
А поскольку, по авторскому замыслу, оно и уничтожилось совместно с чудищем, да и вообще... Я как то на историю сего магического предмета замахнуться не решился.

0

8

Chertoznai,
Добрый вечер!
Ибо я совсем профан в загрузках, куда -либо, попробую выложить часть текста здесь:
Тёмный охотник
Temný  stopař

Мирослав Хокеш
Mirоslav Hokeš

Перевод с чешского В.Ю.Левченко

В первый миг Конан не  мог осознать в полудрёме происходящее  на самом деле.  Его вырвало – выдернуло из забытья мелькнувшая тень и мягкая поступь  хищного зверя. Киммериец вскочил, стремительно выхватив длинный меч, измазанный  – заляпанный до рукояти запёкшейся кровью после  недавнего боя  стигийскими работорговцев. Развернулся и, испустив усталый выдох, бегло несколько раз осмотрев кусты  вокруг поляны. Мышцы напряглись, натянувшись, как канаты; глаза, испытал во многих стычках в любое время дня, пронзали, проникая мрак ...
Его взору предстали только тихий шёпот шелестящих высоких стройных стеблей трав, иногда в ночном мраке пролетала со щебетанием, словно глумящаяся издевательский посмеивающаяся птица, явно не собираясь выдавать свои тайны. И вообще – наверное, ничего даже и не было. Просто порыв ветра отнёс в сторону доносящийся рёв льва, одного из тех, кто преследовали его с того момента, когда они вышли из джунглей Бамулу…  Если только это было не более, чем грёзы воспалённого разума, навеянные бессонницей, хотя и достигший его, пусть и немного искажённый звук, не был ему подобен, олицетворяя нечто неслыханное.
Медленно, пристально-настороженно осмотрелся, подождал ещё немного, оставаясь  на ногах, потом вложил меч обратно в ножны, и  снова лёг досыпать время, оставшееся до рассвета. Внезапно звук снова повторился.
Кобыла мёртвого стигийского капитана, привязанная к ближайшему дереву, резко взбрыкнула и вздыбилась.  За  диким полу ржанием звук утонул, но всё ещё не могло быть никаких сомнений. Хотя это казалось непонятным и невероятным, среди необитаемой саванны, в многих, многих милях от Куша, от ближайшей цивилизованного  королевства, звучали отчаянные девичьи крики!
«Дьяволы  Крома, откуда здесь взялась обычная девка,  как очутилась и сюда попала?» – Варвар изумлённо тряхнул головой, а затем приготовил меч к бою. «Надеюсь  ей удалось вырваться из лап псов-работорговцев, прежде чем те отдали свои никчёмные гнусные жизни, пав  жертвами зла тёмной цитадели. Однако  это и не означало, что победить в борьбе за свободу так просто. Ты попала в лапы голодных зверей.»
И, надвинул на голову стигийский  островерхий шлем, подняв круглый латунный щит, уверенно, но тихой бесшумной поступью направился на голос.
Даже тогда, когда продирался через непроницаемую стену диких кустарников и спутанно-переплетённых трав, встревожила необычная вещь. Хотя с подветренной стороны к месту разыгрывающейся ужасающей трагедии, не ощущалось ни малейшего запаха зверя, который, если бы находился поблизости,  его ноздри давно бы учуяли и не упустили.
«Возможно ли, что есть ещё одна скрытая угроза, кроме охотящихся львов? Почему тогда, если посреди ночи в саванне вдруг не может очутиться молодая женщина, то невероятно и то, что по её стопам также очень хорошо можно ожидать даже того, кто гонится за ней?»
Вопросы, не находящие ответа, заполняли  голову. Однако, увиденное сквозь завесу зарослей,  почти парализовало – заставив на миг застыть на краю поляны,   словно поражённый стрелой, выпущенной из самих глубин проклятого пекла.
Девушка на поляне, сжимаемая стальными  руками здоровенного смуглого стигийца, выглядела как вырвавшаяся из пекла Белит, его давняя любовь – утраченная  любовь – спадающие потоком локоны распущенных длинных волос цвета воронова крыла сначала прикрыли, а затем вновь проявили очаровательное лицо, искажённое, так как она извивалась, корчась в беспомощных судорогах  неравной борьбе, тонкие пальцы тщетно пытались отыскать уязвимое место и ослабить медвежью хватку похитителя. Лишь на миг  Конан почувствовал, как его укололо, захлестнуло последними  остатками переполняющей его скорби и дурноты, а затем варвар вновь сконцентрировал внимание и цепким взором окинул мужчину. Что-то в нём, даже на первый беглый взгляд, было не так, не совсем…по-стигийски. И даже во внешности непримиримейшего противника можно было найти и различить мельчайшие, незначительные детали, которые отличали  от исконных уроженцев той страны и  времени, проявилось это и в неведомых частичках одеяния и оружия, чуждой причёске,  чертах  лица и движениях, не типичных для солдат, даже несущих службу в отдалённых воинских частях или гарнизонах полузабытых окраин... Этот человек,  казалось, сошёл с  настенных фресок, тщательно оберегаемых и укрываемых от посторонних взоров храмов змее-бога Сета.
Впрочем, независимо от всего,  жизненная стезя этого работорговца,  и его нынешнее непосредственное месторасположение  никак не  позволяя и не оправдывала его поведения  там, где он сейчас причинял страдание;  ничто подобное не давало ему права так относиться к женщинам. и, тем более звереть  с женщинами, запавшими в душу и сохранившиеся в  воспоминаниях киммерийского варвара.
– Я здесь, падль, ты шелудивый, изъеденный червями пёс!
Он выскочил из кустов, вздымая меч  к первому удару, тяжёлые мускулы налились, почти разрывая кожу.
– Если интересно, то пойми – твои вонючие дружки давно гниют  в бездне, уничтожены неизведанным безымянным ужасом,  которого ты сам только случайно избежал! Последнего из них я послал туда же его собственной рукой, а вскоре и ты доберёшься и присоединишься к ним, если не одумаешься и не поступишь правильно! Отпусти женщину и убирайся – проваливай  туда, откуда  явился!
Тёмный титан не ответил, даже не вынул из латунных ножен узкую саблю и не напал.  Только неторопливо, очень медленно повернул лицо, окинув проницательно-оценивающим взором, исходящим откуда-то из глубины, словно из-за врат, находящихся за гранью понимания и осознания и приоткрывшихся на время, нового соперника – и в этот миг киммериец застыл вновь. За свою долгую насыщенную полную всевозможных сражений и стычек жизнь воина, он встречал много более или менее ужасающих врагов, и – не только людей, но и здесь его взору открылось нечто ещё не виданное. Это выражение исходило из далека – дали устрашающей и пугающей, сопровождалось угрожающей демонической улыбкой, выражало полнейшее презрение и пренебрежение многократно большее, нежели в лицах стигийцев, казалось безразличным и равнодушно-апатичным, излучало какие-то непостижимо-неуловимые флюиды крадущейся вползающей мрачной тени, которая проникала  в его разум, против его воли – вопреки его желанию. Мог  сломить стократное сопротивление воли, это могущество и силу удержать ничто не  могло. Подобно самому воплощённому  проклятию, обретшему плоть дабы наиболее успешнее наносить ущерб одиноким бездомным скитальцам, странникам,  что явно демонстрировало его  играючи пренебрежительное отношение к  своим одержанным победам при его наимощнейшей – могущественнейшей миссии.
Варвар догадался –  всё здесь происходящее – неспроста, и, учитывая это, лучше будет  отступить как можно быстрее, убравшись до Куша или ещё дальше, когда девушка вновь  вскрикнула.
«Помоги мне, Конан!» – Это заставило его содрогнуться. «Только ты можешь предотвратить происходящее!»
– Откуда ты знаешь, моё имя, девочка? – Остановился варвар, застывая в изумлении.
– Кто не слышал о знаменитом киммерийском воине Амре, и всём, им свершённом? Слухи о тебе распространились больше, чем ты знаешь и даже представляешь Конан! 
На удивление похититель не внимал  её словам, и  не пытался ей ни заткнуть, ни даже прикрыть рот. Продолжая медленно и неумолимо, не обращая внимания на окружающее, тащить её дальше и дальше, словно ничто иное его особо не волновало и не заботило и не беспокоило.
– Огромная угроза возникла.  Из глубины сотворённой  бездны рвётся само её порождение  – исчадие, исходит опасность – угроза,  опасности которой  даже больше, нежели чем можешь представить и во что поверить, и, несмотря на то, что знаю и, понимая, что  переживаешь, ты не можешь уйти. Помоги мне, помоги! – И вскоре узнаешь больше!
Даже сам голос казался очень знакомым, такой же, похожий, был и  погибшей Королевы пиратов!
Киммериец усомнился на миг, но  всё же далее  не колебался. Пожалуй, только неизмеримый ужас, уже пережитый накануне в руинах цитадели, или некое непостижимое колдовство, вызванное амулетом, рванул бы стремглав, почти как  крысы от одного смердящего пса, тушу которых в другой день легко бы ободрали до костей дюжинами!
К счастью, других свидетелей, его мимолётного замешательства, почти граничащего с трусостью, нет и больше не будет. Несколькими широкими размашистыми  шагами преодолев расстояние до пары, и изо всей  своей могучей силы вонзил  меч прямо в сердце раскрытой груди стигийца. И чуть не рухнул – упал вперёд,  когда вонзаемая, почти вбиваемая, сталь ни ощутила ни  малейшего сопротивления. Он стиснул зубы и ударил второй и третий раз… И – каждый раз также безрезультатно… Ощущая только одно – его клинок пронзал  пустоту! Не встречая ничего, кроме воздуха. Четвёртый выпад сделать  уже не успел - прежде чем вновь вскинуть  меч и броситься на похитителя, тот вместе с жертвой исчез прямо пред его глазами, растаяв, как дым.
– Митра разрази эти гнусные чары и уловки!
«Угодил в подготовленную кем-то мне ловушку», - стремительно промелькнула мысль, исчезнув – испарившись  бесследно, молниеносно и мгновенно, так и не успев даже сформироваться.
Конан напряг мускулы ног, стремясь  удрать, спасая себе жизнь. Но в этот миг земля вокруг загорелась - вспыхнула ярче, чем сто палящих солнц, выжигающих траву, превращая её в прах, сплошной стеной заклубилась красная пыль, такая же как и кровь его жертв… Отсекая, отрезая его от внешнего мира, и затем обрушиваясь  вместе с ним, проваливаясь в забвенье и безвременье...

***

Пробудил его приглушённый низкий рокочущий голос, бормочущий невразумительный непонятный бред, стократно отражающийся словно эхо, или вырывающейся – исходящий  из невероятной глубины,   похожий на произносимое кем-то в пещере, отрезанной от внешнего мира, многотонными скалами. Даже внимательно прислушиваясь, невозможно было разобрать и понять о чём говорят, доносился настолько издали, что даже пристальное напряжение слуха ни давало никакого результата или пищи для размышления. Попробовал согнуть или пошевелить руками и ногами, встать – но осознал – его сковали холодные  неимоверно прочные цепи оков.  Попытался раскрыть глаза, поднял голову, надеясь по крайней мере оглядеться вокруг.
Действительно оказался в центре чудовищного зала, рельефные своды которого возносились ввысь, многочисленные  выступы у свода украшали гигантские пещеры (каверны). Узкие, незастеклённые с обоих концов вытянутые заострённые пустоты словно плавно переходит в протяжённые окна зловеще скалящиеся  – ухмыляющиеся, как зияющие раны, нанесённые секирой гиганта, в массивных,   расположенных позади,  твёрдых гранитных стенах.  За ними, осоловело прищурившись, разглядел проступающий купол небосвода, затянутый непроницаемыми бледно-коричневатыми тучами, пред которым поблекло бы и зимнее  небо его родной Киммерии. Вообще господствующий необычайно сковывающий холод был никак не свойственен   солнечному Югу саванны Куша, если только, конечно, его не уволокло нечто неизвестно куда за сотни, если не тысячи километров вдаль.
Матовые чёрно-пречёрные доски – пластины, образовывающие верхнее ложе четырёхугольного  алтаря,  на котором он лежал прикованный, источали ощутимый неприятный  холод, заставляя  спину содрогаться и почти подталкивая к сумасшествию, доводя до безумия. Лишь несколько мгновений пронёсшихся от открытия глаз и показавшихся вечностью. Сам Конан яростно извивался, метался, потоком исступлённо изрыгая и вбивая  яростные проклятия, пронзающие пустоту, подобно стае вырванных из забытья – внезапно пробуждённых  вампиров, порождений кошмарных грёз…  Отражаясь, отскакивая от стен, заставляя сотрясаться галереи, содрогаться тёмные ниши и потаённые закоулки, огибая  низ экзотических трёхгранных колон,  слова его гневных проклятий улетучивались в глубине помещений, истаивая и растворяясь бесследно, словно и не были выпущены. 
Фигура  с длинными волосами и густой бородой, покрывающей всё его лицо, облачённая в тёмно-серую тогу с огненно-красными рядами знаков – символов совершенно неизвестного происхождения,  поток испускаемой ругани скорее потешно обрадовали, нежели запугали или рассердили. Один из неизвестных мужчин, если только  они были, конечно, люди, только экзотической внешности,   отошёл  от других, осторожно подступив к ворчащему киммерийцу, и, склонясь, жёстко стиснул пальцами его виски. 
И тут Конан взревел снова, когда внутри его черепа взорвалась пульсирующая неимоверная боль, худшая, чем от полученного сильнейшего удара боевым молотом, полностью ослепив  и оглушив его на пару мгновений. Лишь на миг, а потом  возникшие мерцающие огни исчезли, и зал вновь обрёл для него привычные очертания,  однако, уже не кажущиеся такими чуждыми – странными и необычными.
– Теперь ты должен понимать мои слова. – Глаза неизвестного светились  таким ярко красным, почти напоминая окрас альбиносов, сузились, прищурившись до  непроницаемых щелей. – Добро пожаловать, тупой варвар, во времена такие  далёкие, что даже самые наилучшие ваши маги будут не в силах дотянуться сюда, либо даже уловить их малейший след. Знай, что твой путь только что подошёл к своему концу, к  месту, где  наполнится достойным смыслом твоя доселе паршивая недостойная жизнь.
– Не знаю имена ваших богов, вас, использующих скрытые ловушки, люди, не имеющие мужества, чтобы сражаться, как мужчины. – Конан, скопив  слюну во рту, с громким хрипом харкнул   на одеяния  говорящего противника. – Будь уверен, что именно так же наплюю  вам в рожи,  раз пришли за моей душой, и пройдёт не много времени, как я вернусь из запределья – восстану из мёртвых, оскверню и загажу ваш храм, покуда он не рассыплется в прах. Уволоку всех в пекло!
– О нет, нет, не в наших намерениях и умыслах приносить тебя самим в виде обещанной мерзкой жертве высшим силам. – Заросший мужчина теперь, казалось, даже немного рассердился. – Южная  полярная окраина Гондара-Гханат рождает людей жестокими и выносливым, могущими самостоятельно полагаться только на свои собственные силы, киммериец.
– Закалённые возможно, но тупые и пустые, как череп  дикого козла, висящий над вратами. – Конан презрительно оскалился. – Не слышал до сих пор даже названия вашей далёкой холодной империи, и полагаю, что  и не мог. Нет королевств к северу от Асгарда и Ванахейма, только лёд, мороз и белые медведи. Никто не может жить ни на полюсе мира, ни на краю света. Выдумай достоверно-правдоподобную историю о своём  происхождении, пёс, или прокляну так, что даже ваши апатично-равнодушные божества  отвернуться и немилосердно – без пощады сотрут и изничтожат!
– Да, действительно, никто не может обитать тут, в этих краях, варвар никто в твоё время.  – Конан чувствовал и замечал, как будто сквозь бороду,  густую, словно непроходимый лесу, что человек улыбается доброжелательно.    –  Однако, как я уже отмечал, в этих наших горах холоднее, чем и долинах твоей родной страны. Хайборийские мечи ещё не овладели ещё звеня и сотрясая весь мир, даже Атлантида, и дни мрачного Ахерона сейчас – отзвуки музыки отдалённого будущего. Свою родину бы и не узнал, населяют её народы  и расы настолько чуждые, что  могут уйти годы, прежде чем ты с ними вообще смог бы договориться или просто переговорить. Знаю, что понимаешь мной сказанное. Сам знаешь. Ведь в своих странствиях ты уже неоднократно сталкивался и встречался с людьми,  возникшими появившимися из вневременья и являвшимися тебе  – приходящимися  твоими отдалёнными потомками.
– Люди из Искандеровой долины, это правда. – Киммериец помрачнел, потом снова безрезультатно дёрнул звякнувшими цепями оков. Даже находясь где угодно, и здесь, скованным, думаешь это заставило меня дрожать, и я  утратил возможности высмеять  труса прямо в  лицо? Клянусь Митрой, что вернусь с того света и разукрашу стены этой норы – логова хорька пятнами вашей собственной крови, смердяще-вонючие земляные черви!
– О, мне не запугаешь, твоя  судьба предрешена, и удача только что оставила – покинула тебя. Вскоре узнаешь, почему находишься в нашем храме. Эй, братья,  начнём обрядовый ритуал! – Повернулся и махнул рукой  своим спутникам, оставаясь созерцающим зрителем и продолжая говорить, сложив руки, пока издали, из-за  тёмных уголков, потаённых закоулков  и колонн вытягивали тяжелый, тёмно-коричневого цвета украшенный орнаментом саркофаг из сосны, остановив его у  нижнего края каменного алтаря и осторожно, как будто производя важнейшую часть колдовского  заклятия, сдвинули крышку.  В этот миг, даже оторопело-измученного киммерийца охватил ужас, проникая и достигая много глубже, даже чем его хорошо натренированная воля могла противостоять, почти парализуя.
Он почувствовал, как если бы смотрелся в своё отражение на некой престранной искажённой глади – поверхности злыми силами зачарованного озера, как  бы предстал  пред зеркалом, вернее чем-то подобным и одновременно непонятным и непостижимым образом искажённо-покоробленным. Тварь внутри ковчега, обладала чертами, почти неотличимо похожими на его лицо. Лазурно-голубые глаза и чёрные волосы, спадающие на плечи, то же могучее тело, мускулистые руки и ноги, и даже одежда была такой же как и у него самого, однако,  от как каждой частицы  его тела исходило веяние – дуновение самого льда и  мороза, дыханием  призрачных теней недоступных бездонных глубин пропасти,  и смертельным хладом заснеженных гор, самой сутью проклятия и разрушения. Конан невольно отвёл взор, чувствуя, однако, что ничего не изменит и не изменится.
– Ещё раз взгляни на своё отражение, не в сторону, Конан из Киммерии, просто взгляни  и не отворачивай лицо. – Заросший бородой мужчина шагнул к саркофагу и встал рядом – бок о бок со своими приспешниками.  – Погляди прямо на Тёмного охотника  и знай, что не только благодаря силе своего тела и меча,  ты и ему обязан своей долгой насыщенно жизнью и победами. Потому что даже несмотря на то, что ты, – несомненно, наилучший боец своего времени, но без поддержки могущественнейших сил свыше неоднократно уже бы сгинул – погиб, когда бы от насылаемых на тебя зла и проклятий не уберегали и не отражали были их, устраняя преграды и препятствия с  твоего пути в течении всей жизни. Здесь уже есть всё необходимое, кроме  только   твоей души, вновь воссоединим её с имеющимся, и намеченное дело будет завершено!
– Лучше отпусти меня, трусливая крыса! – Киммериец почувствовал, как краснеет его лицо, все жилы  сильно напряглись, бунтующее тело разрывается под напором   кипяще-бурлящей  крови. – Отпусти меня, и я покажу, как расправлюсь – разделаюсь с тобой, ничтожное подобие мужчины, и затем вырежу и твой лживый язык  и прибью его с содранной вместе с ногтями шкурой  к вратам твоего обиталища для устрашения всем, кто бы ни подумал в них даже постучать!
– Поостерегись, варвар, помни, что  не вооружён! – Бородатый мужчина с нежностью неторопливо пробежал кончиками пальцев по фиолетовому орнаменту на крышке. – Тёмный следопыт всячески будет лучше, чем ты когда-либо был. Наделённый силой твоего неустрашимого духа, и ещё многим иным, чем ты не наделён и обладать не можешь,  раскроются для него все границы времени и пространства.  Неуловимый, словно тень пройдёт он сквозь  бесчисленные миры – и до каждого из них мы рано или поздно доберёмся  и завоюем. Приобретёт достаточно возможностей и получит более, чем достаточно, чтобы узнать, например, что тебе, суждено однажды усесться на королевский трон одной из наимогущественнейшей страны твоего мира?
–Я – король? – Киммериец против своей воли рассмеялся. – Но раньше на ваших пустых трухляво-гнилые черепах  здесь станцую   ритуальный танец бамульских жрецов!
– Достаточно болтовни, не имеет значения,  чему ты веришь. Мужчина  повернулся лицом к соратникам. – Освободите его. Помните, однако, что он  – ... хоть и не вооружён, но  держите оружие наготове   до завершения обряда. Понимаете?   
Длинные жилистые руки, заросшие волосами более похожей на шерсть звериных лап,  с  тонкими, костлявыми пальцами,  ловко разомкнули  стальные оковы, быстро поставили  полузастывшего Конана  на ноги и медленно, с очевидной заботой и почтением начали  подталкивать к по-прежнему неподвижному двойнику. Киммериец сначала не противился, ожидая только того, когда чернокнижники успокоятся настолько,  что от него отступят, сжав руки в кулаки, выжидая наступления подходящего для него момента.
Ближайшего из противников схватил за горло и стиснул его могучими руками гораздо быстрее, чем тот мог даже просто вскинуть  голые руки для  защиты;  лицо мужчины покраснело, язык вывалились, и глаза выкатились из орбит, выдавая неописуемые и плохо переносимые муки не привычного к испытанию боли. Это длилось недолго – потому что  шея резко, как ствол ломающегося молодого дерева, хрустнула об алтарь, с которого самого пленного стащили.  Другой выронил  оружие, необычный чёрный меч с закруглённым концом, вместо острия,  когда нога киммерийца со всей силы врезала ему прямо в брюхо, отбрасывая к ближайшему столбу и тот, врезавшись спиной в  его острые грани, безмолвно-беззвучно рухнул обратно наземь.
Только теперь, вооруженный и готовый, Конан мог лицом к лицу   угрожающе столкнуться  и встретиться с каждым из оставшихся противников. И  обрадовалось, что их осталось только трое,  не пустившихся  по-заячьи наутёк, а бросившихся  на него почти одновременно с выхваченными обнажёнными саблями, хотя их воинские навыки были крайне плохи и неумелы. Удалось – сумел почти сразу же первому из них срубить голову с плеч и швырнуть его под  ноги другому, повалившемуся   на спину и, не мешкая, пронзил. Последний сопротивлялся довольно долго, делая бесчисленное число лихорадочных умелых выпадов, но утомлённое, ослабевшее  и непривычное к длительным нагрузкам тело не мог долго сопротивляться свирепой неутомимости, выносливости и закалке  киммерийца. Наконец, и он рухнул, упав замертво. Конан с отвращением отбросил его кровавые останки прямо к тому месту, где  перед этим лежал сам.
–  Эй, презренный  пожиратель шакальего дерьма, вылезай, – выкрикнул он предводителю  группы, спрятавшемуся поодаль за колонной. – Языком воюешь и чешешь мастерски, теперь сразимся оружием!
– О нет, не отрицаю, что ты намного сильнее телом,  нежели я. –  Человек в тёмно-сером плаще к направился к выходу из зала, казалось, по непостижимым непонятным причинам до сих пор не чувствуя себя ужасно запуганным  и не испытывая ни малейшего страха. – Называй меня слабаком и трусом, если хочешь, но самолюбие не затронешь – я не тщеславен, чужеземец. Не хочу ставить жизнь на карту, когда моя цель также находится под угрозой. Можешь поубивать  всех моих слуг, можешь выбраться из храма Гандарва-Гханата, однако, нигде  не скроешься. Тёмный следопыт неуклонно пойдёт  по твоим стопам, и в конце концов настигнет, даже если это займёт сотни лет, время для него значения не имеет. Тогда и встретимся снова, Конан из Киммерии!
Киммериец заорал от гнева, плиты  пола в зале дрогнув аж сотряслись, и уже приготовился ринуться, преследуя мерзавца, когда  что-то извивающиеся слизистое  и отвратительно  холодное обернулось вокруг его икр и мощным рывком оторвало его от земли. Всего  несколько мгновений взирал на Тёмного охотника,  смотрел на протянутую правую руку, превратившуюся в вытянувшееся длинное зелёное щупальце, легко без усилий его поднявшее  ввысь на четыре сажени,  словно он весил не более  пёрышка,  растягивая …
Только тому, что вовремя выпустил меч и сильно сжал все  конечности и развернулся спиной, приглушился  страшнейший удар спиной об стену. Конан пережил это, уцелел благодаря поразительной живучести и невероятной железной структуре тела.  Но при этом даже руки и ноги на мгновение пронзила жесткая тупая боль, как будто по ним прокатилась глыба. Едва снова ощутил  мускулы и  кровь забурлила потоком, приливая к его пальцам, он отчаянно пытался вырваться из захвата давяще-сжимающим его и  загоняющей в угол щупальца – вцепился и впился в него пальцами и вращал, перекручивая его, пока костяшки пальцев не побелели, а лоб оросило смертельным потом. К удивлению ему повезло –  хватка ослабла на мгновение, может быть, простое совпадение или по крайней мере помогла судьба, сумел вырваться. Свершив протяжённый прыжок, вновь подхватив брошенный  меч, бросился на своего не людского противника, и прежде, чем тот мог отскочить дальше или  ещё один раз напасть, размахнулся и рубанул...
В тот же миг показалось – прокатились удары грома, а оружие в его руках раскалилось докрасна. С болезненным вскриком отбросил его и отскочил в сторону, опалённые огнём – пламенем,  затронувшим мощное чёрное лезвие, жалкие остатки рукояти вместе с обломком клинка,  затем рассыпались в прах под подошвами его же ботинок. Понемногу взор его скользил медленно, поднимаясь выше  и выше, от ног через живот с могучим прессом, мускулистую грудь и плечи, руки, кипяще-бурлящие силой и сейчас выглядящие почти совершенно человеческими; лишь только на гладко  выбритом лице мужчины его взгляд остановился.
Зловеще смерил его взором голубых глаз, горящих из-под  нависших взлохмаченных  волос цвета воронова крыла, его губы исказились, скривясь презрительной усмешкой. Казалось, что все эти его неумело-неуклюжие попытки Тёмного следопыта немало позабавили  – сильно  развеселили. Затем монстр  зловеще двинулся  на киммерийца. Тот быстро собрался, проклиная всех коварных переменчивых, враждебных божеств, коварные уловки и трюки бесчисленных противников, все угрозы, которые ему за переполненные опасностями  годы удалось отвратить и отбить могучей рукой,  теперь объединились, и  нынче придётся  напрячь все силы,   дабы противостоять готовящейся вылиться, выплеснуться из них –  одной окончательной  – роковой, разрушительной атаке. Тварь шагала медленно, не спеша, хорошо зная, понимая, что его могущество не нуждается в дополнительном подтверждении; в  каждом движении ощущалась – сквозила непоколебимая уверенность, уверенность, что он неизбежно настигнет и поймает свою добычу, если только прежде не поиграет.
Зло ругнувшись – с сердитым проклятием, в котором звучало скорее много более ужаса, нежели гнев, Конан отступил на два шага назад и немного поколебавшись, прежде чем, наконец, повернулся и стремительно ринулся  наутёк. Позже, потом станет определенно понятно, выиграет ли у этого постылого порождения пекла, настолько   враждебного, что  и представить не возможно, такого противоестественного, чуждого, что  не представляется  возможным даже  остановить его, не только  убить; и не позволяя и не желая остаться  там, пред ним, беззащитным и беспомощным, как крыса в западне. Как молния выскочил вон из зала, со смешанными чувствами захлопнув за собой тяжёлую мраморную дверью, и, долго не раздумывая, побежал  длинный сводчатым проходом вперёд, едва ли представляя, что ждёт на другом его конце, ибо ничто не могло быть и ещё хуже. Фигуры проходили мимо – все, без исключения, укутанные в чёрные или коричневые плащи с кровавыми рунами и орнаментами – от  него, словно не замечая, уклонялись в сторону, отворачивали заросшие лица, ни один из них пытался преградить  своим клинком ему путь ... И почему так? Тот несчастный человек уже давно мёртв, даже если трепыхается, двигается, потеет и сражается, а эта борьба может продлиться несколько часов или даже дней, если  - чрезвычайно силён.  Но  конечный   итог – он неизбежно падёт обессиленным и измученным, измождённым истомлённым бессонницей, кошмарами грёз наяву, грузом обрушившегося  отчаяния, придавленный непосильной ношей сгустившейся тьмы, навалившейся мгновенно, моментально рухнувших надежд, тщетности мольбы и любых просьб,  когда  растворение и поглощение в небытие для  ничтожества будет  милосерднее и терпимее, нежели грядущий испуг, перенесённый за несколько мучительно  прожитых  в придачу часов... Ползущая подкрадывающаяся тень просто настигнет его, остановит и, вероятно, несколько задержится на некоторое время для того, чтобы умело и лучше использовать  ожидаемый подготовленный  окончательный триумф – триумф,  стоящий намного меньше, чем с лёгкостью пересечь  комнату от стены до стены.
Киммериец оставил свои  мрачные размышления о прислужниках храма, успокоенный тем, что они  не лезут за ним  в комнату,  терпеливо оставаясь на месте. И, как раз в этот миг прямо из правого  угла коридора  донёсся  громкий треск, грохот ломаемых камней, опадали крошащиеся части стен – возникало проломанное отверстие.  Проход в церемониальный зал уже не казался просто бесформенной дырой, за её равными краями в  тусклом блеске, как из-за врат пекла, резко вырисовывались контуры   тёмного силуэта. Без промедления варвар пустился в бегство. Отдалённая часть коридора привела его к узкой винтовой лестнице, ведущей  с цилиндрической шахтой, вероятно, уходящей внутрь башни. Он стремительно нёсся по ней вниз, сбегая долгое время без остановки, лишь на миг, опираясь о стену и давая ногам мгновения передышки, чувствуя, что теперь получил значительное преимущество. Видимо, Тёмный охотник не смог обрести и набрать мощь и реализовать свои возможности  в полную силу, и не мог продолжать двигаться непрестанно безостановочно-непрерывно  с прежней скоростью  и даже добравшись сюда, не сможет слишком долго проявлять ярость.
Свою ошибку понял лишь тогда, когда могло быть уже слишком поздно. Краешком(уголком) глаза засёк гигантскую глыбу – валун, мчащийся свободно  посредине прохода. Время едва хватило, чтоб отскочить, но не мог исчезнуть прежде чем из облака после опадения пыли, закрутившейся, как в водовороте, стали  медленно возникать формирующиеся очертания – контуры фигуры стройного могучего мужчины.
Мрак тёмных  коридоров освещался  лишь подобием – намёком  на холодный свет, проникающий из  небольших  узеньких  окошек, закрытых толстыми решетками, мгновенно заволок и поглотил преследователя. На этот раз темнота стала киммерийцу другом, а совсем наоборот. Добежав к другому повороту коридора,  Конан некоторое время вглядывался в пыль у ног, прежде чем смог уверенно разобрать следы тех, кто прошел этим путём до него.
Тем не менее, подтвердилось то, в чём уже догадался  сам: цитадель имела четырёхугольную планировку с двумя башнями в противоположных углах и поскольку следы  шли только из одного направления – откуда  он и бежал,  то предположил, что с другой стороны также свободен доступ к лестнице. Тогда  можно двигаться далее без опасения, не беспокоясь, что Тёмный охотник появится и загонит в тупик. Такое утешением могло показаться слишком недостаточным и слабым, однако киммерийцу это придало новые силы.
Бегом пересекая затемнённые части коридора, далее перейдя на шаг,  достиг до  ржавеющих прутьев решётки, закрывающих отверстия подземелья –  зарешёченных камер темницы, в основном, казавшихся пустыми, только из нескольких доносились стоны костляво-тощих, измученных голодом и крысами измождённых людей. Сперва  он не уделял  своему окружению пристальное внимание, потом  заметил решётку, вероятно,  закрывающую  коридор на случай вероятного побега или бунта арестантов. Ныне поднятую  к потолку и прикреплённую стропами к железным кругам, размещенные на одинаковых расстояниях на омшелых  стенах. Конана быстро пробежал вниз к следующему повороту и, убедившись,  что здесь действительно ожидает второй выход из подземелья,  возвратился, чтобы некоторые из них, по крайней мере, развязать и опустить. Неутомимый преследователь не позволил задержаться  дольше, чем на миг, встать даже на до смешного ничтожную малую долю времени, которое ничего не стоило в обыденности, но обладание которым здесь, внизу, вполне могло  решить многое.
Освобождал уже пятую из них,  когда из-за угла донеслась  тяжёлая, монументальная  поступь, напоминающая шаги Тёмного охотника. Призрака не остановила и даже замедлила продвижение вперёд решётка -  прошёл сквозь неё без малейших колебаний, оставив после себя лишь выжженную, нагретых искорёженных оплавленных обрубков из прежде казалось бы, нерушимых стержней. В тот миг Конан отбросил стропы и, словно сорвавшаяся с тетивы арбалета стрела, понёсся к лестнице. Уже стоял  на первой ступени, когда позади себя услышал себя необычайно ясный, несмотря  на перенесённые пленением невзгоды, хриплый голос, совершенно очевидно обращённый к нему.
– Времени нет, чтобы обдумывать и  тратить его на болтовню и освобождение всяческих разбойников и побирушек, – отсёк как отрезал,  не дослушав обращённые к нему слова.
– Я не разбойник, Конан из Киммерии. – Голос усилился,  всё хрипение  почти исчезло - даже вдруг стал чистым, тёплым и дружелюбно-доброжелательным. – Меня зовут Баркагварах , ранее  полностью предан секте  – культу Икс-сан, но это было только тогда. Когда же собственными очами узрел тот  сотворённый созданный ими ужас, то я от них отрёкся. Гергагварах   за это вверг – швырнул  меня сюда, чтобы  от голода и грязи, истлевая, ожидал  приход смерти. Поверь мне, Конан, со мной у тебя гораздо больше шансов на успех, ведь  многое знаю о нашей стране и секте и…   
– Ты мерзкая крыса, но так и будет. – Киммериец вернулся в подземелье, к первой клетке у поворота. – Как могу узнать, что это не ловушка?
– Погляди. –  Вымолвил  пленник, красноречиво кивнув головой на приближающегося Тёмного охотника, это было красноречивей всего сказанного. – Вправду  думаешь, что к сказанному в этот миг надо относиться как к подстроенной тебе ловушке?
– Кости Крома, проклятие, ты  прав. Что ещё хуже может случиться со мной? Подожди, я скоро вернусь. – Киммериец еще раз поглядел из-за угла и выскочил дальше от лестницы, от выхода.
Стражник обнаружился, как и ожидалось, словно отдыхающим, в левой части коридора, прислонившись спиной к стене, подрёмывающим и совсем не ожидающим никаких  неприятностей рухнули сразу же под ударом руки киммерийца, отлетев в  сторону, впав  в забытье, более глубокое, чем сон.  Конан без колебаний забрал  у него не только ключи от камер(клетей), но и совершенно новенькую, даже не удерживаемую саблю и обежав  вокруг подъёмного колеса затвора, проскользнул  в  отворённую решётку подземелья, где оставил своего злого двойника, направившись вновь к клетке с его новым приятелем.
–Так, пойдём, скорей отсюда убираться! – В спешке, когда, наконец, нашёл  подходящий ключ и освободил пленника, увидел Тёмного охотника слева от них снова выходящего из мрака. – Надеюсь, что с тобой связался не напрасно, эх ... Кром прокляни до пекла твоё ненормально-сумасшедшее имя! Помогал же  созданию Сэтом  порождённого чудища, пожри тебя гиена, значит  и должен знать, как оно может уничтожено – стёрто с этого света.
– Зови меня Барк, остальное – обычное  обозначение служителя Секты, в любом случае своё истинное имя  я давно утратил.
  Взбираясь   вверх по лестнице, Киммериец следовал за приятелем.
– В одном ты прав, Конан, времени осталось не много. Завтра вечером Тёмный охотник обретёт и получит  полное могущество, тогда его смогут остановить только боги. Но как уничтожить его ныне, на самом деле и понятия не имею, но, надеюсь, узнаем это из советов мудреца Хергахетама , ведь все  мы черпали познания из его знаний…
– Ты мне не помог, и это мне вряд ли может потом помочь –  ты же поймал меня на крючок, задерживаешь. – Отправлю тебя туда же, где и был! Разумеется, ты даже не знаешь, где этот старый блаженный дуралей  живёт, или как добраться до него вовремя...
– Ах нет,  конечно, не злись, всё  будет не так уж скверно ... – Барк судорожно пожал плечами, как бы извиняясь. – Взлетим  на воздушных плотах и через пару часов, увидишь. Впрочем, храм не имеет ворот, иным путём бы никак  всё равно бы не сбежал. Пойдём.
Конан не стал дальше расспрашивать и выпытывать, хотя услышанного и было не достаточно, возможного того и не желая, как  бы  предчувствуя, что в ближайший миг получит ответ на свои вопросы. Как только поднявшись несколько выше  по лестнице вступили в прихожую  ещё одного коридора, на этот раз несравненно лучше освещенного, приведшего к совершенно незаметной деревянной двери, подойдя к ней, осознал – его предчувствия вновь не подвели и не разочаровывали ни в малейшей степени.
Чудовищно обширная цилиндрическая шахта – провал, внутри наикрупнейшая и, возможно,  наистраннейшая из башен, в которые киммериец, когда либо вступал, устремлялась ввысь на многие, многие десятки саженей, и всё-таки, как её несравнимо меньшая младшая сестра не имела ни одного окна, только единственную трещину, пролегающую  в тяжёлых гранитных стенах, в которую  достаточно сильный противник мог расширить и проникнуть внутрь.
Несмотря на это, помещение  не тонуло в темноте благодаря потолку, образованному только из сети грубо заостренных железных шипов, загораживающих зияющие пустые дыры. Благодаря этому – и кое-чему другому.
Ослепительно синие кристаллы, сверкающе-блестящие, как малые солнца, казались мелочью возле эбеново-чёрных ящиков из черного дерева, к которые были закреплены все как один. И не могло быть ни малейшего сомнения, что они –  то, что является сердцем чудовищных летающих повозок. Возносящиеся и парящие, плавали  кругами, рассеянные во множестве слоёв один над другим, снова и снова в своих бесконечных перемещениях  с грузами, которые озаряли угнетающим и окутывая призрачным жутковатым лазурным светом стены и полы, и даже само небо, которое вроде даже светлело – проясняясь, по крайней мере, на мгновение, оставаясь по-прежнему серым и блеклым, малопривлекательным. Когда  отблеск свечения отразился от полированной кирасы обходящих территорию троих стражей, Конану на ум пришла идея.
– Опять чары, дерьмо Митры на них ... – Ругнулся негромко, пригнувшись пониже и съёжившись среди покоящихся воздушных лодок. – Что делать с этим теперь, по-другому тут не пройти. Сумеешь с теми... вещами справиться?
– Пред тобой наилучший из рулевых, каких только мог бы желать. – Барк слегка поклонился, возможно, полушутя. – Я летал на лодках  одним из первых членов секты.
– Хорошо. – Конан неопределённым жестом махнул пред собой. – Выбери любую и подготовь её к путешествию, только не тяни долго. За это время там устраню троих шакалов.
Оставшись один, он огляделся в поисках подходящего обломка, отколовшегося от одного из каменных блоков и, укрывшись за стоящей лодкой, как щитом, дождавшись рассеивания   ослепительно яркого блеска лазоревого  сияния камня, дополз тихо, словно  хищник, на несколько шагов приближаясь  насколько только это возможно к месту, где стражники на своих постах разворачивались и уходили обратно. Там с размахом  изо всех сил, и предельно  точно прицелившись, насколько только был способен, бросил гранитный осколок над головами воинов, шагающих в его сторону. Удалось – обломок,  блямкнув в  одно из отдалённых  воздушных судов, отскочил, и  подходящая закованная в тяжёлые доспехи троица отвернулась от него. В этот миг варвар выскочил из своего укрытия, ударил первого из них по хребту и намного быстрее, чем тот смог что-то сообразить, перерезал несчастному его горло от уха к уху. Прежде чем  неподвижное тело к полу успело упасть, случилось  так, что поток хлынувшей горячей рубиновой крови хлестнул  второму стражу прямо в лицо, залив глаза и нос, и на мгновение тот полностью ослеп. Затем, снова используя элемент неожиданности, киммериец поднял меч и одним точным  ударом отсёк – отрубил ему руку с оружием по запястье, и в то время когда полностью парализованный ужасом воин неловко пошатываясь из стороны в сторону, Конан подскочил к нему и втисну его же в неуклюжий  обрубок широко расхлебянино-разинутый рот, следующий  прилив крови, на этот раз полностью наполнивший собственную глотку, задушил противника.
В миг когда разбушевавшись от позорной смерти своих друзей на него набросился третий страж, позади – за спиной разлетелись на куски дубовые двери и в башню и вступил Тёмный охотник. 
Конан отразил несколько выпадов, нанесённых с такой слепой яростью, что они не могли представить никакой серьёзной угрозы, при этом  одновременно продолжая непрерывно следить за неустанно   приближающимся нечеловеческим монстром, когда в его голове, блеснув, вспыхнула спасительная идея. Опустил – склонился саблю к земле, присел, как бы  только и ждал нанесения удара, но  на миг  колебался настороженно на  случай, если предугадал развитие событий неправильно, однако, воздержался от каких-либо действий. Стража охваченного порывом –  приступом безудержной ярости, не остановило внезапное изменение ситуации, с дикарским вскриком размахнулся, чтобы раскроить надвое череп киммерийца внезапным ударом, но коварная и вероломная судьбы нанесла вдруг удар ему самому. Нападающий застыл, замерев на полу движении, глядя на своего противника ошеломлёнными глазами, как будто  не мог поверить происходящему, затем опустил оружие, схватился обеими руками за сердце и без звука рухнул замертво наземь. Конан не желал медлить дальше, пока его догонит приближающаяся тварь,  и начал отступать. Очевидно, ожидание на месте завершения формирования облика его преследователя было не лучшим вариантом, хоть  и представляло возможность скинуть с него бремя дальнейшей угрозы смерти,  но теперь не было  иного пути, как и избытка катастрофически не достающей частички свободного времени, не стоило тратить драгоценные мгновения на схватку. 
Тёмный охотник встал в центре зала и направил обе вытянутые  руки вперёд. Те  вновь начали меняться, превращаясь в мерзкие осклизлые – покрытые слизью зелёные щупальца. Киммериец поспешно огляделся во все стороны, а затем – вверх, интересуясь, куда делся заведший его сюда Барк, но того видно не было, словно он вообще растворился  – исчез бесследно.
«Что если тот вонючий, блохасто-шелудивый льстивый пёс в итоге его предал? Вместо указания правильного пути  – выходу из цитадели вместо этого завёл его сюда, прямо в ловушку ... Дерьмо Митры, в любом случае разберусь с ним потом, достану, если тот извивающийся червь возвратиться назад и отделаю его так, что на него с любовью взглянут, пожалуй, только вороны, если таковые обитают в этом заледенело-промёрзшем логово змей!».
С трудом подавляя гнев, Конан бросился к стене и снова спрятался там за низко кружащее там судно, когда  заметил удивительную вещь. Тварь не только за ним не бросилась его, но и его вытянутые конечности мгновенно сжались и втянулись, став  как человеческие руки, выглядящие так, словно шарят, подбирая наилучший способ вытащить печёный картофель из огня. С новой надеждой взглянул Конан посмотрел на лучезарно-сияющий светящийся кристалл, местами  озаряющий его лицо и грудь:
«Да, это именно то, что сейчас удерживает чудище в стороне от него стороне и  обеспечит ему свободный выход прочь, а если удастся его как-то использовать, применить - получить нечто ещё больше от него, то возможно, может даже прикончить ...»
– Вот и я, Конан. – Тихо спустился с небес лодка, камень на которой теперь пылал - светил значительно ярче, чем другие, и, застыв в нескольких стопах над той, которая служила ему сейчас временным обиталищем. – Прости за задержки. – Чары, ослабляющие выход, не легки. Так взбирайся!
Киммериец молча смотрел – устье шахты был действительно свободно – железные прутья исчезли в стенах, торчали только небольшие острые наконечники шипов. С ужасом заметил, что щупальца Тёмного охотника уже нашли лазейки, где сопротивление им проявилось  не в такой  сильной  степени, и теперь снова приближаются, сжимая его с обеих сторон, как титанические клещи. Об идее вытаскивания – выламывания кристалла сейчас не могло быть и  речи, иного выбора кроме как довериться и выбрать единственный оставшийся путь, не было, придётся положиться на волю случая.
С ловкостью дикой пантеры киммериец выскочил из-за судна, служившего ему укрытием, и подскочил к тому, где ожидал Барк, сумев захватить пальцами только его края.
– Давай! Прочь! – Заорал он, когда почувствовал, что Барк медлит с отлётом. Вскоре  поняв, что ожидаемый киммериец взобрался на борт судна, произвёл  руками в воздухе в несколько таинственных жестов, и деревянное судно снова без малейшего шума взмыло вверх.  И как раз вовремя, когда  щупальца, летящие снизу, столкнулись  со стоящим судном,  кроша и превращая его  в груду трухи, осколков и щепок, частей материала, которая полностью засыпала - похоронила волшебный камень, стремясь если  и не нейтрализовать действия его силы, то, по крайней мере, создать частичную преграду против его могущества. Зелёные извивающиеся змеевидные  конечности Тёмного охотника быстро оправился и восстановил силы и стремительно ринулся  за убегающей добычей.
Когда, наконец, Конан с трудом подтянулся вверх до палубы и рухнул на грубо  отёсанное днище, а судно  вылетело из башни, одно из щупалец схватило торчащий  железный штырь. Под ним железка треснула, и извивающийся отросток напоролся на железное остриё, мгновенно рассыпавшийся на  мельчайшие дроблённые ржавые частички,  и подобно сжимающе руке й, потерявшей опору, уродливая конечность обрушилась вниз, в пустоту циклопического провала...

***

0

9

К.Ф. написал(а):

Всё, пропал форум. :D

Не-а! Чёртознай ведь всё внимательно прочтёт, от корки до корки, и сделает рецензию!!! Детальную рецензию. Это будет интересно почитать, хотя бы потому, что у самого глаз на такое чтиво пока не хватает...

Germanik написал(а):

Гашека забыл упамянуть :D

Чапека недавно на аудио слушал...

0

10

Ежели только чего не нарушил из правил, выложив этот текст здесь (а коли и так, то -не со зла, а токмо во благо...)
Сразу скажу - в исходном чешском тексте есть несколько логически-терминологических несуразиц (например, в одно месте одеяния зловредных служителей -тёмно-серое, в другом у них же - коричневое; несколько позже Конан забирает САБЛЮ, потом её же позже обзывают МЕЧОМ)

–... Взгляни, уже приближаемся к цели. Там, в скалах, место,  где почтенный  Хергахетам  проводит свои дни, возможно, с самого начала времен. Он великий человек, и ты его оценишь. 
Барк изливал  слова потоком на протяжении всего пути, как водопад, словно желая восполнить  всё, чего был лишён и что пропустил за эти долгие дни, когда компанию ему  составляли  только тюремные крысы. Подобное  не только раздражало и доставляло  неудобство, но и представляло опасность: они почти падали несколько раз, из-за его попыток сопровождать сказанное жестами, бессознательно оставляя  судно без управления.
– Говорят – ходят слухи, он вообще никогда не стареет, что прибыл на палубе  легендарной ладьи Гурггур, которая много веков назад принесла с Севера предка-праотца Хергтона, первого короля нашей империи, и с тех пор ...
– Заткни рот, или засуну вместо затычки твое же собственное дерьмо! – Воздушный корабль на миг угрожающе накренился, когда перепуганный рулевой испуганно вскинул руки вверх, говор внезапно резко смолк, как будто оборванный. Конан привстал с места и некоторое время как смесью ожидания и сомнения осматривал могучий массив гор, изборождённый многочисленными выступами и оврагами; изрытые расщелинами и трещинами  громадные высоченные скалы, которые постепенно выступили из коричневатой дымки на горизонте. Мимолётный обзор(взгляд) окидывал однообразную местность, скудные проблески тускло  освещали уныло-угнетающую местность. Невзрачный пейзаж сменялся, чередуясь с равнинами,  поросшими полосками блёкло-жухлой белесой травой; за исчезающими пустошами в отдалении виднелись леса  из ели, сосны и иных, совершенно невиданных деревьев; только то тут, то   там несколько оживляемый видами  ветхих полуразрушенных деревянных хибар,  городских храмов или серых  тяжёлых каменных домов. Наконец оглянулся назад и обратил взор на пространство позади лодки, туда, где  всего пару часов назад исчезла  Цитадель секты. Как он был доволен – испытал  восторг, когда впервые посмотрел на неё  с высоты, несмотря на болтовню Барка! Хотя сказанное им подтвердилось: в храме действительно не только не увидел никаких заметных  входных ворот, но даже если ему удалось бы отыскать иной путь, чем по воздуху, или даже спуститься – слезть  хотя бы  наполовину с крутого откоса, окружающего  здание со всех сторон, далеко бы уйти явно не смог и не успел бы, будучи как на ладони. Тёмный охотник только посмеялся бы над столь незначительной попыткой  и давно бы с ним покончил.
Всё это осталось в минувшем,  по крайней мере, на ближайшее время. Сейчас только ледяной ветер, несущийся с юга и стегающий как кнутом руки и лицо, да серовато-коричневая  завеса мрачных туч над  ним ...
«Кости Крома!»
– Эй, Барка, – склонился к оцепенело-сжавшейся фигуре своего спутника, тихо и осторожно, как будто это могло повлиять на что-либо. – Водятся  у вас Драконы? Гигантские птицы, или просто огромные твари, которые летают ...
– Во времена Хергтона и нескольких  других властителей тут и там  всё еще объявлялся некий дракон. –  Барк очевидно не ухватил  реальной причины внезапного интереса киммерийца. – Но сегодня уже давно в царстве теней и последний из них. Остались Ужасные птицы, но те только  бегают по земле,  взлететь не сумеют. Что случилось?
– Всмотрись  в облака, быстрее! – Теперь и человек со  зрением намного меньшим, чем острый взор у Конана  мог бы безошибочно  понять и осознать - что-то не в порядке. По крайней мере по  шквалу воздуха, студящего  лицо, волосы и обнажённые плечи, и принёсшего с собой удушливый  гнилой смрадное зловоние, приближающиеся глухие хлопки тяжёлых кожистых крыльев и продолжающее нарастание хрипяще-свистящего дыхания, не похожего ни на один звук, который могло издать живое существо выйти на свободу живым. – Что-то гонится нами по пятам, надеюсь, только не то, что именно думаю. Поэтому готовься!
Барк без лишних слов и долгих речей рванул  вверх, как раз в тот момент, когда, наконец, вылетел их таинственный преследователь. Повернули к нему лица, надеясь, что может быть это  на самом деле просто дракон - одиночка, пережиток древних времен, когда подобные существа правили миром, действительно не представляющий более серьёзной угрозы. Однако недлинная  зубастая пасть, ни чешуйчатое тело с короткими, зачаточными  конечностями, и не только его неестественные, ядовито- зелёный цвет киммерийцу были так неприятно знакомы. Монстр несколько раз облетел вокруг судна, осматривая свою добычу, казалось, зависая на одном месте в воздухе, и его зрачки уставились   прямо на Конана. Его зрачки налились собственной кровью. Всматривался, как в собственное отражение, в лицо пред поражением противника, в облик, искажённый тёмным зеркалом ...
– Такие драконы на южном берегу никогда, конечно, не обитали(жили). Держись, Конан!
Деревянное судно сильно дернулось вниз и влево, как раз вовремя , чтобы  киммериец успел, смог рассмотреть зелёный, здоровый, словно морской канат, жгут, развернувшийся в воздухе на том  месте, где была несколько мгновений назад его грудь. Взглянул  на дракона вновь и увидел,  как из его боков вырастают еще три извивающихся змеиноподобных щупалец, и все вместе жадно потянулись к лодке.
Нет, не за лодкой. К нему.
Повинуясь инстинкту самосохранения, присел за  борт, стиснув  зубы и пальцы, лицо покраснело от прилива потоков кипящей крови. Он, который легко побеждал всех противников, которые оказывались на расстоянии его  властной руки, и смертных и иных, за исключение тех немногих, кому удавалось  вырваться из тисков. Сам неоднократно спасал приятелей. По крайней мере, не стремился уйти в одиночку, не пытаясь  помочь и сберечь друзей. На чьи плечи часто ложилась судьбы племён и народов. Теперь – беспомощен, как слепой младенец, как птенец, преждевременно вылетевший или выброшенный из гнезда на смерть. Полностью завися от мужчины, который не знает ничего и  как воин совершенно и полностью бесполезен и, возможно, вообще работает на неприятеля… Слишком много унижений навалилось сразу! У него  нет никакого выбора, не может самостоятельно свершить хоть что-то, что угодно.
Ну нет! Конечно, сможет!
– Спасти и вызволить нас  может только одно! Лети, снижаясь как ближе к земле, как только можно более низко, и зависни  над кронами леса – там, где наиболее густые заросли, остальное предоставь  мне!
Даже не зная и не дожидаясь, как Барк отреагирует на его слова, обеими руками обхватил синий кристалл и, прилагая  всю возможную  силу, начал вырывать  его из твёрдого стального корпуса.
«Покажу, что никто не смеет переходить дорожку  Конану из Киммерии, узнают, что никогда не прощает попытки смести его, подобно мусору, на свалку!»
– Обезумел? – Его спутник испуганно замахал руками, аж судно  покачнулось и  Конан  чуть не выпал из него. – Обоих нас погубишь!
– Не тебя одного, если  будешь мне дальше противиться! – Киммериец махнул рукой на приближающегося монстра. – Единственное, чего действительно боится это порождение бездны, так это лишь камни из того храма, и я то это уже  заметил! Они могут по-прежнему обладать мощной магией,  даже если и не разрушающей то, безусловно, довольно долгое время действующей  сковано-сдерживающе! Предложи или  придумай лучший способ сохранить свою шею! Так перестань болтать и делай, как я говорю!
Барк слегка кивнул, проводя рукой по волосам, чтобы стереть почти предсмертными  капельками пота на лбу, и без дальнейших протестов повиновался. Летящая   лодка свернула вправо, оказавшись вблизи   густого соснового леса, заросшему как щетина на лице старика, и начала резкое снижение, подобное падению. В тот миг неземная тварь позади них, казалось, поняла происходящее. Длинный, тягучий, воющий звук, из её глотки прокатился над верхушками деревьев, как приливная волна, всполошил зверей  и встревожил птиц, стаями рванувшимися ввысь – в небо, и даже сама гора мудреца, казалось, затряслась, сжимаясь от  тихого ужаса пред бешенством, его породившим.  Судно уклонилось своевременно. Ни одно из всех из четырёх дико метнувшихся колышущихся  не зацепило киммерийца, двум из них всё же удалось достать судна, ударив в бок  с такой силой, что сорвали – отбросив пальцы Конана от кристалла, а он сам чуть не перелетел через борт палубы и не рухнул вниз.
–Эй, – выкрикнул в полный голос, чтобы быть услышанным сквозь  тот  ушераздирающий рёв. – Как быстро  сможешь сесть на землю?
Барк  виновато пожал плечами, покачал головой.
– Нет, Конан! Посадка – сложная задача, слишком непроста сейчас. Требуется время для несколько долгих заклинаний! Боюсь, что вправду не может быть иначе, чем по-твоему!
– Ничего иного не утверждал - только, что с твердой опорой под ногами, было бы всё же легче! Но итак неплохо! – Снова ухватил камень, опять же напрягая все свои силы, мускулы от усилий стали  железными, кости  чуть не треснули. Но на этот раз ему удалось, то, к чему стремился. Оболочка с хрустом лопнула, оторвалась  от палубы, и Конан торжествующе вознёс – поднял над головой  вывернутый камень.
– Приблизься, гниющая язва на лике земли, приди за своей наградой! Посмотрим, как понравится! – Одно из щупалец попыталось схватить его за правую ногу, однако резко отскочило, отлетело, отпрянув, отброшенное  небывалой силой, такой невиданной, что  играючи превозмогло и преодолело, подавив все наисильнейшие  отвратительные воздействия и негативные влияния разрушительных тёмных сил.
Успел  также заметить, что от удара по самой середине груди монстра  уже вспыхнул ослепительный лазоревый свет, источаемый (испускаемый) кристаллом, дракона полностью охватило светом, наконец прожгло от его зрачков до мозга  и также отнесло – отбросило от них. Однако тогда даже не обратил внимания, что  воздушное судно, лишённое   влияния живительного дара магии, превратилось под его ногами в неуправляемый деревянный короб беспомощно мчащийся к своей собственной гибели ...

***

– Конан! Очнись, проснись, Конан! – Ледяная холодная рука нервно хаотично  осторожно хлопающая по щекам, и гулкий низкий, призывный голос его спутника были первые вещи, которые приветствовали его возвращение сознания и к жизни.
Открыл глаза и резко сел. В голове его гудело, как в улье, однако не было ощущение, что это смогло бы существенно помешать и препятствовать для дальнейшего продолжения движения на пути к цели. Несколько синяков, ушибы, ссадины, растяжения и другие несущественные ранки,  лёгкое подрагивание – подёргивание в правой ноге ... Ничего, что не было пережито многократно в гораздо более худших и менее приятных формах.
– Что случилось? – Слегка окинул взором встревоженное лицо Барка, гораздо дольше и более пристальнее и внимательнее осматривая место, где находился. Хотя кругом склонённые, поломанные,  разбитые искорёженные деревья с пригнутой вниз к земле облетевшими – осыпавшимися кронами и осыпавшимися иголками и травы, уже белесые от недостатка солнца, хотя рядом, поблизости – сильно обгоревшая(опалённая), находящиеся невдалеке пред ним густые кустарники в основном скрывали от  его взоров достаточно  большой участок подлеска. Его спутник должен был значительно постараться и напрячься, чтобы его из подлеска дотащить сюда.  – Где ... ?
– Тёмный охотник? Прими моё уважение, Конан, ты это сделал. – Барк громко рассмеялся, пожалуй, впервые с момента встречи в подземной цитадели, как если бы с него спал груз больший, чем мог перенести. –Вероятно, я провалялся без сознания гораздо больше, чем ты, но до того видел своими собственными глазами, как то исчадие пекла растворилось в клубах(облаках) дыма, и ветер всего  развеял по сторонам до пекла. Мы победили!
– Как-то слишком просто и легко – для того, чтоб  петь хвалебную песнь к этому ... – Киммериец недоверчиво покачал головой. Но на самом деле замеченный им очевидный ужас – страх твари перед лазоревым кристаллом  на самом деле не просто совпадение. Может даже сам Герг, главарь секты X-сан, пока ещё об этом ничего не подозревает – упустил и проглядел.
–Процесс его создания не был завершён, это не забывай. – Барк вымел из своих волос иглы  и начал очищать загрязнённое лицо. – Пусть. Хотя… Секта немедленно – сразу же  нечто подобное не создаст... На такое воссоздание потребуется собрать уйму сил, объединить массу энергии и  целые десятилетия. И кто знает, родится ли вообще или появится даже когда-либо некто,  такого  же типа могучий как ты...
– Главное, что убрался, Кром его забери! Эта схватка не из тех, которыми когда-либо захочется похваляться  потом в тавернах. О таком  просто радуешься, когда  завершается и убираешься уцелевшим, провались он в бездну! – Конан отёр взмокшее чело. – Так  что дальше? Можете возвратить меня в моё время, туда, откуда меня забрали?
Его приятель тихо покачал головой, выглядя как побитый пёс.
–Только Гергагварах  и преподобный Херганетам  умеют  манипулировать тканью Вселенной.
– Хорошо. – Киммериец пожал плечами. – Тот первый явно ко мне  никогда не воспылает любовью, поэтому рассмотрим последнее. Не могу дождаться того, чтобы распрощаться с этим холодно-бездушным гнездовьем червей!
Он привстал – и боль пронзила его ногу так резко, что чуть было не потерял сознание снова. Отшатнулся к наиближайшему дереву и только сейчас почувствовал, как сильно недооценил степень своих травм. Выждал, когда возникшие и поплывшие перед глазами пятна рассеялись, вновь резко обретя только очертания чумазого  лица Барка.
– Что случилось? – Испугался его приятель. – Не потребуется помощь? Могу позаботиться и излечить прежде, чем  пойдём ...
– Нет, больше никаких  задержек! Не собираюсь сейчас  сражаться, не стоит мне о таких глупостях даже и говорить. Возможно, на миг потребуется небольшая поддержка – пригодится кстати, только на пару миль, пока не  привыкну и не разойдусь. –  Нехотя, с чувством унижения и оскорблённого достоинства,  опёрся  на плечи склонившегося приятеля,  и вместе продолжили путь к лесу.
В тот миг, когда опасность была предотвращена в целом и неистовая схватка за выживание закончилась, Конан понял, насколько полно выжат – измождён. Его тело и душа измотаны минувшим лихорадочным боем. Мускулы в руках и ногах ослабли и налились тяжестью,  пальцы разжимались и опускались, так что вряд ли бы мог удержать саблю, и глаза сами собой смыкались, а когда вынуждено приподнимал веки, чтобы  удержать их открытыми, картина окружающего мира вокруг предстала только в оттенках неторопливой медлительности, слабо колышущейся  – вялой, равнодушной, безразличной, тягучей, как грязь, высыхающая после  потока. Это длилось почти  целую вечность. Только после того,  когда только боль в травмированной ноге наконец поутихла, удалость осмотреться получше. Густой лес стал редеть  и, наконец, сменился обширной, но полностью голой поляной.
До сих пор киммериец не осознал причин, почему такой почитаемый и уважаемый человек, каким должен являться мудрец Хергахетам, выбрал обителью грязные, заплесневелые скалы, но сейчас, стоя лицом к лицу пред представшим зрелищем и присмотревшись, уже не сомневался. Ни королевский замок, никакой роскошный замок аквилонских, немедийских или других дворян не могли похвастаться даже половиной грандиозности, исполненного величия и нерукотворного великолепия, затмевающего всё и исходящего (источаемого) от  этой каменной горы. Хотя обычная расцветка буровато-серых оттенков, нарушалась  тут и там  зелёными пятнами мха и лишайников, что-то в её виде, форме, или, возможно, только одна игрой теней в изгибах, расщелинах  и нишах, не позволяло оторваться от нее взор. Очарование охотящегося льва и прыгающей(скачущей) газели, короля и нищего, света и тьмы - всё здесь объединилось в одно и манило паломников и случайных путников идти  дальше, чтобы воздать должное тому, кто здесь пребывал и обитал.
– Погляди. – Барк махнул рукой вперед, где у облицованного трехгранными колоннами тёмного отверстия  входного портала виднелась стоящая фигура в тёмно-коричневых одеждах и указал в том направлении. – Преподобный, сдаётся, знал о нашем приходе. Тогда, следовательно, и знает обо всём,  что уже произошло.
Черновласый мужчина с тщательно расчёсанной и ухоженной бородой и морщинами под глазами, хотя и обладал необычайной молодостью, ставшей легендой, остановился в нескольких шагах перед двумя незнакомцами. Оказалось, однако, что его заинтересовал только киммериец. В пристальном взгляде, брошенном и буквально пронзающим его в упор, явно не ощущалось ничего дружески-приятельского.
– Чего  ты хочешь от меня, урод нечистый? – Прохрипел голос, проявляющий скорее муки и терзания, нежели  отчаяние и гнев. "Послали тебя, чтобы ты, возможно, меня загубил, того – единственного, кто мог встать  у них на пути? Тогда подойди, но знай, что возвращусь отовсюду – откуда  угодно, чтобы тебя остановить! Проклиная тебя и  проклинаю себя, что дал возможность возникнуть чему-то, всему тому, что породило тебя и помогло появиться  на свет!
Конан помрачнел, нахмурился, из-за стиснутых зубов с сердитым шипением вырвались у него слова, прежде чем он, наконец, понял, что и как.
– Заткнись, старик! – Прорычал потом. – Я не тот, за кого меня принял. Ваши грязные твари, Кром свидетель, скрывают и прячут лица от света, я же – человек, который послужил им выбранным образцом, и считаю, что это не впустую и не зря. Сейчас  я для тебя не опасен, но если эта паршивая игра немедленно не закончиться, а я не вернусь туда, откуда прибыл,  Митра свидетель, вырву твои собственные кишки и засуну  их в твою же глотку! Тёмный охотник, конечно, уже в пекле и не может тебе дать,  то, что ты заслужил!
– Не пытайся обмануть меня, паршивец! Ощущаю в воздухе твою скверно-никчёмную злую ауру, распространяющуюся повсюду вокруг, далеко! Но настало время, чтобы  один из нас действительно отправился в горящее пекло! – Мудрец прищурил  глаза, сомкнутые губы превратились в узкую полоску и исчезли, олицетворяя и выражая полную убеждённость в правоте сказанного и   своих намерений, и уверенно угрожающе шагнул к  Конану.
Однако, раньше, чем киммериец смог, защищаясь, перехватить поднятую руку, в спор двоих   вмешался другой участник - его спутник.   
– Держись, высокочтимый! – И встал на пути Хергахетама. Можешь  нам доверять, с нами  никто не пришёл! –  Владыка горы решительно  и просто оттеснил – отодвинул его в сторону так легко, словно Барк ничего и не весил. Однако, Барку это не остановило и помешало. Вторая попытка прояснить размолвку, вызвала в ответ лишь  изданный недовольный и злой рык. Тогда мужчину резко  ударил по щеке тот, чьим умелым перемещением  по воздуху варвар так потом восхищался. И ударивший и ударенный,  оба упали наземь и начали колотить друг  друга, переваливаясь  в драке туда-сюда, как два враждующих подростка. Сперва Конан не обратил внимания на первые слова недостойной перепалки, но и вся стычка внезапно закончилась, прервавшись так же неожиданно,  как и началась.    И Барк испуганно  не отскочил от Хергахетама, дрожа, с выкатившимися от страха глазами и крупинками(капельками) пота на челе.
– Почетный ... господин мой ... Что с тобой? – Вырывалось из себя между  прерывистыми хрипами сдавленно. – Конан, он не дышит! Добрые боги, что же я натворил?
– Вставай! – Киммериец опустился на колени и наклонился к неподвижно лежащему мужчине. На первый взгляд, было видно, что ему на самом деле уже  не нужна помощь. – И мужайся. Несмотря на то, что это правда,  с самого начала костями чувствую, по крайней мере, убийство - не твоя заслуга!
Барк вопросительно таращился испуганными глазами.
– Тёмный охотник  устраняет изо всех сил то, что может ему угрожать  и создаёт всевозможные возрастающие  опасные ситуации, которые помогли бы отвлечь меня, – возразил Конан. – Впервые со времени моего прихода сюда, совершил подобное. Что если  это и вправду его уловка. Секта смогла теперь избавилась – сбросила с глотки единственного более-менее вероятного противника, только спровоцировав столкновение, как  ловушку.
– Конан, это просто немыслимо! – Завопил бывший приверженец           X-сан. – Видел собственными глазами как чудище громко орало и металось под ударами, а потом просто исчезло в клубах дыма, рассеявшись. Тёмный охотник мёртв, а я – убийца наимудрейшего из людей Гандарва-Кханата, которых когда-либо знал встречал!
– Кости Крома,  может и дальше придётся увидеть ещё один из его трюков, кто знает, что может произойти! Поверь мне,  знал гораздо менее могучих и мощных противников и ни одного из них не было возможно так легко поразить. –  Конан встал и скривился от боли, когда у него снова проявились ранения ног. – Ну и что дальше? Обитает ли в этой груде скал хоть кто-то, кто бы нам мог быть полезен?
– У преподобного есть много последователей и учеников, и не один  маг мечтал отщипнуть  хоть кроху его знаний. – Похоже,  что спутник киммерийца  оправился от худшего удара уже настолько достаточно, чтобы  здраво рассуждать. – Будем надеяться, что некоторые  из них были уже достаточно сведущи и посвящены, иначе всем конец!
– Хорошо. Итак, возьми и оттащи того пса куда-нибудь в кусты,  чтоб не попадался на глаза. Суматоха – последнее, что нам нужно прямо сейчас, даже если это и не обернётся против нас ...

***

Первого ученика нашли прямо за ступенями входа в огромный, озарённый роскошными серебристыми сверкающими люстрами освещённый зал.  Молодой худой человек почти мальчик,  глядел в их сторону неподвижным взором, лицо при неестественном свете бледнело, как лик мраморной статуи. Застыл в центре просторного зала без видимых  смысла и цели, создавалось впечатление - как бы ожидая их прибытия. них.
– Проходите, приветствую вас, путники, в обители. – Голос звучал холодно-бесстрастно и отрешённо-безразлично, равнодушно-отстранённо, демонстрируя и проявляя такую же холодность какой веяло как и от его внешности, как и от зала, да и всей полярной империи. – Наставник уже почувствовал, что придёте, хотя и не знал, кто именно. Наказал  мне, провести и ознакомить вас с нашим дворцом. С радостью вас примет, как только  возвратится.
– Митрова моча, на это совершенно нет  времени!  – Киммериец взглянул на тыльной сторону своей ладони, не утратившей естественный загорело-коричневатый оттенок загара, как на открытом воздухе снаружи.
«Итак, бледнокожесть парнишки не вызвана особенностью освещения  в помещении. Был так долго отрезан от солнечного света, пребывая днём и ночью в внутри горы, как протей?»
  – Хочу вернуться, понимаешь?! Навсегда прикончить ту тварь и исчезнуть туда, откуда пришёл. Чем  совать шею и всё остальное в эту грязную дыру, с радостью окажусь хоть  в центре Стигии, чем останусь ещё на один день здесь!
– О Тёмном охотнике не нужно беспокоиться. Не сомневаюсь, что он сгинул. – Молодой человек попытался кривовато сардонически ухмыльнуться, подобная фанфарам посреди плача (элегии). – Все здесь ощущали его злые чары, внимали – что стал ещё сильнее, но вдруг  внезапно исчез, не оставив  после себя даже воспоминания. Сам вряд ли обойдёшься без всего и возвратишься, воин, но пока сейчас лучше проведу тебя в комнату, где сможешь ожидать возвращения наставника.
На одной из отдалённых люстр одна из свечей замерцала  и угасла, через миг за ней последовала и  другая, а затем ещё одна. В помещении стало едва заметнее темней, или, возможно, только тени, исходящие от стен, стали немного более видны.
– Кости Крома, не буду ждать твоего наставника! – Конан в доказательство весомости своих слов пальцами сжал рукоять чёрной сабли. –Если хочешь знать, уже встретились с ним, и был он совершенно безумен. Не думаю, что ныне  на что-то бы сгодился!
– Рассказанное  о том не далеко от истины. – Ученик  мудреца  посмотрел прямо в глаза киммерийца, как бы желая передать и внушить то, что словами выразить нельзя. – Наставник сегодня ... действительно казался несколько путанным и растерянным. И неудивительно – не только чуял ауру Охотника  лучше всех нас, но ещё и испытывал все муки и угрызения совести. Возможно, в лесу от ужаса скоро избавиться, стряхнув как тяжкий груз. Пойдем со мной, воин, попробуешь  обеспечить своё возвращение сам.
Массивные, украшенные роскошной резьбой двери в одной из боковых стен зала показали им узкий тоннель в скале, полого наклоняющийся и ведущий в неизведанную глубину. Освещение здесь было несравненно слабее,  украшения – беднее, пол – загрязнён,  на первый взгляд каждый увидел бы, что пространство не используется для приёма паломников и посетителей. Действительно, там также не встретили никого, кроме нескольких  одиноких послушников, таких же очень бледных и молчаливых молодых людей, как и их проводник. Ни один из них не остановился, чтобы перемолвиться парой слов, даже не поприветствовал, только  проходили мимо, медленно и неуверенно, на миг оборачиваясь – озираясь и теряясь во тьме. Воздух сгустился и охладел, и, вопреки всюду проникающему холоду, начавшему обдирающее обжигать, словно опаляя.
Когда спустились ещё ниже, орнамент, украшающий стены в коридоре совсем пропал, исчезли  и последние прохожие. Остались только голые каменные стены, плесень, затхлость и несколько поблёкших кованных металлических пластин, странные двери без ручки – и этого мига и достижения сокрытого помещения,  очевидно,  ученик долго и с нетерпением ожидал.
Как молния подскочил  к ближайшей из них, и резко распахнул.
Конан, ведомый инстинктом воина,  ловко выхватил саблю, поднеся к лицу проводника. Оказалось, однако, что ему не пришлось ни с чем  столкнуться и ничего не угрожало. Юноша боязливо и  робко просто отступил перед его оружием и махнул руками в комнату, а глаза быстро покраснели от страха и забегали.
– Спеши, воин, Катангар  найдёшь там внутри!
– Не понял. – Киммериец удивлённо моргнул, пытаясь как можно быстрее пролить хоть чуточку света на услышанное. – Что такое Катангар?
– Ах, созданное оружие, которым можно истребить Тёмного охотника,  думал, что  вы о нём знаете! Быстрей, лежит на ... aaх! –  Юноша с хрипом   сполз на пыльный  пол и замер, оставшись лежать неподвижно.
Конан, взглянул и мгновенно  понял -  помочь ему не в состоянии, да это уже и не требуется.
Тем более что в тот миг его разум атаковала - накрыла волна всепоглощающей тьмы,  стукнув в одно мгновение, как гигантский удар молота, и полностью парализовала. Только знакомые слизистые прикосновение к раненой икре снова вернуло  его телу ощущение и настороженность. Глянул  вниз, на кончик зелёного щупальца, следя за ним дальше и дальше, всё выше и выше ...
Туда, где непрерывно переходила в руку  зловеще оскалившегося ухмыляющегося Барка ...

0


Вы здесь » Cthulhuhammer » Сага о Конане » Чешская Сага